— Кстати, — вспомнила она, — трудно ли лечить сердечной кровью? Это под силу только Мо Сыгую?
— Говорят, добыть такую кровь нелегко, — ответил Чу Динцзян. — Пока не разглашай. Посмотрим, как всё обернётся. Ты только что восстановилась, тебе нельзя бегать по свету. Даже если Елюй Цюаньцан решит схватить Мо Сыгуя, жизни тому пока ничто не грозит.
Ань Цзю кивнула.
Ночь стояла тихая, луна сияла высоко.
Мо Сыгуй, ведя за собой двух тигров, шёл в приподнятом настроении. Он спешил к Лоу Минъюэ.
Смерть Елюй Хуанъу стала для него лучшей новостью за полжизни. Теперь Минъюэ, должно быть, перестала упорствовать и согласится вернуться с ним к спокойной жизни.
— Полная луна — время для воссоединения, — он улыбнулся, взглянув на небо. — Как думаешь, Да Цзю, сколько у нас будет детей?
Да Цзю уставился на него круглыми глазами, не понимая.
— Обязательно хочу дочку, — продолжал Мо Сыгуй. — С детства научу её быть мягкой, не такой упрямой, как мать.
Он задумался над тем, что сказать Минъюэ при встрече.
Сидя на спине тигра Сяо Юя, он позволил ветру играть своими волосами. В его глазах, как в зеркале, отражался блеск весенней воды. Он давно не выглядел таким живым.
— Минъюэ, — пробормотал он, — раньше я был неправ. Не сумел защитить тебя. Позволь мне искупить это всей жизнью. — Он усмехнулся и постучал веером по ладони. — Гениально! Любая женщина расплачется.
Но он тут же нахмурился:
— Нет, наша Минъюэ не из тех, кого тронешь словами.
Так, споря сам с собой, он доехал до гостиницы, где когда-то лечил её. Увидев знакомую вывеску, Мо Сыгуй обрадовался. Значит, она помнит его!
Он пригладил волосы, поправил одежду и заглянул в глаза Да Цзю, словно в зеркало.
— Элегантный, изящный, — решил он и поднялся по ступеням.
Но едва Мо Сыгуй приблизился к дверям, как почувствовал убийственную ауру. Он мгновенно отступил в тень, достал из аптечки бумагу и ручку, быстро написал письмо, вложил в бамбуковый тубус и привязал к шее Да Цзю.
— Беги! — шепнул он.
Тигр сорвался с места.
В ту же секунду сверху раздался грохот, а за его спиной Сяо Юй издал глухой стон.
Мо Сыгуй похолодел. Он бросил тигру пилюлю и, перемахнув через стену, ринулся к источнику шума.
— Госпожа, не делайте глупостей! Мы не враги! — донёсся чей-то крик.
Мо Сыгуй не раздумывал. Он ударом ноги распахнул дверь.
— Минъюэ!
Комнату застилал густой туман.
Лоу Минъюэ медленно обернулась.
Десяток людей в чёрном окружали её. Она стояла у окна и, увидев Мо Сыгуя, резко распахнула створки, впуская ветер. Лунный свет окутал её серебром, очертил стройный силуэт. Её лицо оставалось в тени.
— Уходи! — хрипло крикнула она.
В тот же миг из её тела вырвался густой чёрный дым. Запах палёной плоти наполнил комнату.
«Весенний ветер не ведает слов»!
Это был яд, который он приготовил!
Мо Сыгуй побледнел, руки задрожали. Он опрокинул аптечку, роясь среди рассыпавшихся склянок, и нащупал противоядие.
Лоу Минъюэ смотрела на него сквозь слёзы.
Когда он поднял голову, её лицо уже рассыпалось, словно лепестки мёртвых бабочек, уносимые ветром.
Слёзы упали на пол, а человека уже не было.
Мгновение, и всё кончено.
Дым рассеялся, оставив лишь горсть пепла.
Мо Сыгуй стоял, не веря собственным глазам. Потом он медленно поднял взгляд на луну за окном.
Что произошло? Она ведь только что была здесь…
Он был неуязвим для ядов, его тело пропитано Байду цзе, но Минъюэ, открывая окно, боялась, что он вдохнёт слишком много яда и не успеет принять лекарство.
Лицо Мо Сыгуя окаменело. Сяо Юй тихо заскулил, подошёл к кучке пепла, но не решился тронуть.
Он долго стоял неподвижно, пока боль не обрушилась всей тяжестью, словно гора Тайшань, почти лишая дыхания. Он не мог даже закричать.
Столько слов он готовил и не успел сказать ни одного. Столько лет разлуки и он не успел даже взглянуть на неё как следует.
Мгновение, и её не стало.
И умерла она от его же яда!
Мо Сыгуй почувствовал сладость в горле и неожиданно выплюнул кровь из сердца.
Кровь хлынула изо рта, алым пятном на белом лице. Он будто постарел на десяток лет.
— Ха… ха-ха-ха! — сухой смех вырвался из груди. — Вот она, насмешка судьбы!
Он дрожащей рукой указал на пепел:
— Я, Мо Сыгуй, умею оживлять мёртвых и превращать кости в прах, но кто скажет, как вернуть к жизни того, кто стал прахом?
Такой ненависти он не знал никогда. Он ненавидел тех, кто довёл её до этого, и её саму за то, что ушла без колебаний, выбрав его же яд.
Тяжесть легла на грудь, не давая дышать.
— Мо Сыгуй! — Ань Цзю вскрикнула и села на постели.
Чу Динцзян проснулся, обнял её.
— Снился кошмар?
— Я видела, как Мо Сыгуй прыгнул со скалы, — прошептала она. — Он стоял на краю, я кричала, а он обернулся, улыбнулся и сказал: «А-Цзю, я спущусь посмотреть», и прыгнул вниз!
— Ты просто слишком много думала перед сном.
— Нет! — она схватила его за руку. — Ты не понимаешь. Раньше я видела во сне только прошлое. Но после того, как мне перелили кровь Вэй Юйчжи, стали сниться странные сны, и все они сбываются.
— Может, это лишь предупреждение, что ему грозит опасность, — успокоил Чу Динцзян. — Завтра пойдём искать его.
Ань Цзю снова легла, но сон не приходил.
Чу Динцзян тоже не мог уснуть и спросил:
— А когда тебе снился Сяо Чэ, что ты видела?
— Сон был спутанным, — ответила она. — Частично из прошлого, частично из того, чего я никогда не видела. Но одно запомнила отчётливо — его слова.
— Какие?
— «Ты — самое совершенное оружие, что я видел. С тобой я могу уничтожить всё, поэтому никогда не позволю тебе уйти из-под моей руки».
Чу Динцзян задумался. Он понимал, что речь шла не о настоящем оружии. Ни один человек не может разрушить мир. Судя по описанию, Сяо Чэ — гений, а гении редко полагаются на других. Скорее, этот человек зависит от Ань Цзю.
— О чём задумался? — спросила Ань Цзю.
— Думаю, не стала ли ты прорицательницей, — усмехнулся он.
— Это надо спросить у Вэй Юйчжи, — серьёзно ответила она.
Он притянул её ближе.
— Спи. Мне будет спокойно, когда ты поправишься.
