Длинные волосы Инь Го тихо соскользнули с уха, коснувшись телефона. Палец застыл над экраном, не в силах нажать. Минуты сменяли друг друга, растягиваясь до бесконечности, будто прошла целая эпоха.
— Связь плохая? — внезапно спросил Линь Иян.
— А? — Инь Го вздрогнула и подняла взгляд.
Он убрал телефон в карман, лениво потянулся и поднялся.
— Здесь сигнал отвратительный. WeChat не ловит. Выйду покурить.
С этими словами он прошёл мимо коренастого мужчины средних лет, сидевшего рядом. Тот был выше метра восьмидесяти и весил, пожалуй, килограммов девяносто. Линь Иян был с ним одного роста, но из-за худощавой фигуры казался выше. Когда он проходил за спиной мужчины, контраст делал его походку особенно лёгкой, словно это был парень едва за двадцать.
Инь Го проводила его взглядом, пока он не вышел из прачечной. Мужчина тоже посмотрел ему вслед и усмехнулся:
— Эй, вы ведь не разговаривали, я уж подумал, иностранцы какие. Поссорились, да? Атмосфера такая тяжёлая была, что я даже насвистывать начал, чтоб разрядить.
Он неловко улыбнулся, собрал своё бельё и ушёл.
Инь Го снова взглянула на экран WeChat, потом опустила голову на сложенные руки на длинном столе. В тени локтей глаза её оставались открытыми, она смотрела на свои ботинки.
Ещё недавно в голове у неё было пусто, а теперь мысли метались, обрывались, путались. Она даже подумала, что это шутка, но кто станет шутить так не только в переписке, но и лицом к лицу? Он вдруг сказал, что сигнал плохой, и ушёл… Значит ли это, что он хочет просто замять всё? Может, и ей стоит сделать вид, будто ничего не было?
Снаружи, у двери прачечной, Линь Иян задержался. Через минуту вышел тот самый мужчина с охапкой белья, вздрогнул, увидев его, потом понимающе усмехнулся, кивнул в сторону двери и шепнул:
— Иди, иди.
Он решил, что своим тактичным уходом поможет помириться поссорившейся паре, и, насвистывая, поднялся наверх.
Линь Иян сунул руки в карманы, прошёлся перед дверью несколько шагов и, наконец, вышел из здания.
Одет он был слишком легко, и холодный ветер больно резал кожу. Он отступил под навес, укрылся от ветра и достал сигарету. Щёлк. Щёлк. Лишь с пятого или шестого раза огонь вспыхнул.
Он уже жалел о своей поспешности. Два-три дня без сна сделали голову мутной. Горячий душ расслабил, а прежняя лёгкость настроения разомкнула сдержанность. Он потерял контроль, поддался порыву.
Он верил в равновесие усилий и воздаяния: сколько вложишь — столько получишь. И в делах сердечных то же самое. Он ведь почти ничего не сделал, не мог ожидать, что она всерьёз ответит ему. Надо идти медленно. Медленно, Линь Иян.
Он сделал три глубокие затяжки, выпустил дым и достал телефон, чтобы позвонить У Вэю наверху.
— Принеси куртку. Нет, не сам, пошли Аньаня.
Чэнь Аньань был самым тихим из всех, живущим только бильярдом. Послать его, значит обеспечить себе покой.
И точно, вскоре Чэнь Аньань прибежал, молча сунул куртку Линь Ияну в руки.
— Я-то молчун, но ты ещё хуже, — усмехнулся Линь Иян. — Столько лет не виделись, и тебе нечего сказать?
Чэнь Аньань слабо улыбнулся, взял у него сигарету.
— Ты позвал меня, потому что не хотел слушать, как они тебя поддевают, да?
Молчание не значит непонимание. Линь Иян рассмеялся и взъерошил ему волосы.
— Всё такой же коротышка, совсем не вырос.
Чэнь Аньань отстранился, уклоняясь от руки.
— Дай я прикурю, — предложил Линь Иян, прикрывая огонь ладонями.
Чэнь Аньань был человеком немногословным, но чувствительным до боли. Этот простой жест вернул его в прошлое. Глаза защипало, и прежде чем сигарета загорелась, он вдруг крепко обнял Линь Ияна. Невысокий, он доставал ему лишь до носа, и, уткнувшись лицом в плечо, выглядел почти как застенчивая девушка.
Опасаясь, что тот расплачется, Линь Иян оставил сигарету во рту и похлопал его по спине.
— Полегче, а то люди не так поймут. Как мне потом жену искать?
— Катись к чёрту, — пробормотал Чэнь Аньань, голос его дрогнул.
Линь Иян рассмеялся и мягко отстранил его.
Двое братьев стояли у подъезда в мороз, дрожа и болтая о прожитых годах. Глаза Чэнь Аньаня то и дело наполнялись слезами, и он снова тянулся к Линь Ияну, чем вызывал у того добродушный смех.
— Сколько учеников наверху, а ты, учитель, совсем без достоинства. Стыдоба.
Инь Го тем временем закончила стирку, неторопливо высушила вещи и принесла их обратно в квартиру. Гости уже разошлись. У Вэй провожал друзей, а Линь Иян убирал. В гостиной горела лишь напольная лампа.
Когда Инь Го закрыла за собой дверь, он как раз бросал стакан в раковину и протирал стойку. Их взгляды встретились через барную стойку.
Он не ожидал, что она заговорит первой, но она спросила:
— Ты завтра уезжаешь?
Он кивнул.
— Да.
— Утром или днём? Если днём, может, успеешь съездить в Бруклин?
Не дав ему ответить, она поспешно добавила:
— Просто так спросила. Если занят, можно и на следующей неделе.
Линь Иян открыл рот, но Инь Го не дала ему слова вставить и в три шага скрылась в своей комнате.
Он посмотрел на закрытую дверь, положил белую тряпку на стойку, упёрся руками в край и долго смотрел на поверхность, пока вдруг не улыбнулся. Что за уродливый стол? Надо будет заменить.
А Инь Го стояла за дверью, всё ещё держась за ручку. Мысли путались. Зачем я так растерялась? Даже не договорила. Так он пойдёт или нет? Может, написать ему? Но даже открыть чат теперь страшно. Там всё ещё те же три сообщения.
Вдруг в дверь постучали. Она отдёрнула руку, сердце бешено заколотилось.
Сквозь дверь донёсся голос Линь Ияна:
— Не открывай. Просто скажи время.
Сердце билось всё быстрее, но она молчала.
— Как насчёт десяти? — спросил он.
Инь Го едва слышно ответила:
— М-м.
Он, видимо, не расслышал, потому что после паузы добавил:
— Или в половине одиннадцатого?
— В десять, — наконец произнесла она, пересохшими губами. — В десять часов.
Снаружи Линь Иян опёрся на косяк и тихо сказал, обращаясь к дереву двери:
— До завтра.
Из-за двери прозвучал ответ:
— До завтра.
Он ещё немного постоял у двери. Когда У Вэй вернулся и увидел его в таком положении, то решил, что…
Он, должно быть, бредил. Что это вообще было? Тайное свидание? Поцелуй? Или они просто вновь переживали тот миг у двери? Быстро же, ведь только что у них была короткая встреча в прачечной.
Линь Иян обернулся, взял со стола тряпку и, всё ещё не придя в себя, едва не вытер ею лицо, приняв за полотенце. К счастью, под лукавым взглядом У Вэя он в последний момент швырнул тряпку в раковину.
У Вэй наблюдал за ним с подозрением, не сводя глаз, пока Линь Иян привычно приводил комнату в порядок.
К рассвету Инь Го так и не сомкнула глаз. Опасаясь, что У Вэй или Линь Иян всё ещё сидят в гостиной с ноутбуками, она укуталась в одеяло и устроилась у окна, чтобы тихо позвонить. Сначала она говорила сбивчиво, обходя главное, жаловалась на сушильные машины, которые всё равно не сравнятся с солнечным теплом. Чжэн И, решив, что подруга просто делится повседневными мелочами, откликнулась своим воспоминанием: когда она только приехала учиться за границу, то не знала, что вывешивать бельё на улицу запрещено, и повесила его прямо за окном общежития. Однокурсница предупредила, что это нарушение, и она в панике сорвала всё обратно…
Чжэн И болтала ещё какое-то время, пока Инь Го, запинаясь, наконец не вымолвила настоящий вопрос:
— Когда тебе раньше признавались… как ты обычно отвечала?
— А? Кто-то за тобой ухаживает? — удивилась Чжэн И.
— Это не я, — поспешно возразила Инь Го. — Девушка из нашего клуба. Спросила совета, а я не знаю, что сказать.
— И что он сказал? Как признался? Без подробностей я не помогу.
Инь Го повторила слово в слово:
— «Ты ведь понимаешь, что я пытаюсь за тобой ухаживать?»
Чжэн И задумчиво протянула:
— Звучит как-то несерьёзно.
— Правда? — тихо спросила Инь Го.
