В комнате царил беспорядок — книги и одежда валялись где попало. Последние дни Линь Иян болел, сил на уборку не оставалось, и всё постепенно накопилось до нынешнего хаоса. Он даже подумывал, не сменить ли простыни.
Из-за двери напротив донёсся скрип, оттуда вышел парень, только что проснувшийся. Сонный, он прошёл вперёд, кивнул Линь Ияну и направился в ванную, но вдруг остановился, будто почувствовал, что что-то не так. Вернулся, уставился на Инь Го, ошеломлённый. Инь Го, смутившись под его взглядом, неловко помахала рукой.
— Привет.
Парень замер, его лицо стремительно менялось от удивления к восторгу. Он шагнул к ней, протянул руку для рукопожатия.
— Сестра Линя?
Инь Го покачала головой, чувствуя чрезмерное рвение незнакомца и внутренне напрягшись. Тот, уловив её жест, загорелся ещё сильнее.
— Тогда, может, девушка? Девушка, да?
Он знал Линь Ияна почти три года и впервые видел, чтобы тот привёл в комнату живую, настоящую девушку. Линь Иян, раздражённый чрезмерным энтузиазмом соседа, коротко дал понять, что Инь Го устала и ей нужно отдохнуть, после чего закрыл раздвижную дверь.
Как и следовало ожидать, звукоизоляции не было вовсе. Сосед пытался говорить тише, но Инь Го всё слышала — разговор о прежних романах Линь Ияна. О какой-то однокурснице, о старшей студентке, о другой девушке… и вдруг — тишина. Видимо, его оборвали.
Инь Го ощутила неприятную горечь, словно что-то кольнуло внутри. Всё вокруг вдруг показалось чужим. Когда за дверью стихло, она решила воспользоваться ванной и приоткрыла дверь.
Перед ней предстала картина: тот самый парень копался в пластиковом шкафчике в углу, вытаскивая пёстрые бумажные пакетики разных цветов и назначений. Сосед, решив, что у Линь Ияна таких вещей нет, радостно делился своими запасами. Сам Линь Иян в это время стоял спиной к ним, открывал верхний оранжевый шкаф и доставал коробку, не замечая происходящего. Услышав, как открылась дверь, он обернулся к Инь Го. Сосед уже захлопнул ящик.
В его представлении всё это было пустяком, просто проявление ответственности, но он знал, что восточные люди куда сдержаннее.
— Я в ванную, — тихо сказала Инь Го, чувствуя, как лицо заливает жар.
Линь Иян не понял, в чём дело. Пока он смотрел ей вслед, сосед снова открыл ящик, вытащил пригоршню пакетиков и выложил их на стол. Затем, не говоря ни слова, подвинул один — фиолетовый — прямо перед Линь Ияном, выразительно давая понять, что вот этот — лучший, девушкам нравится.
Линь Иян поставил на стол пластиковую коробку и, сдерживая раздражение, процедил:
— С чего ты так радуешься, а?
…Когда Инь Го вышла из ванной, в гостиной уже было темно. Она осторожно шагнула вперёд и снова ударилась ногой о ту же коробку с доставкой, точно в то же место. Теперь уж наверняка будет синяк. Прихрамывая, она прошла несколько шагов и открыла дверь.
Линь Иян как раз закончил менять простыню. Она вошла и закрыла за собой дверь. Комната была крошечной, замкнутой, дверь плотно притворена, окно распахнуто, как единственный путь для воздуха.
Линь Иян указал на кровать, словно извиняясь, что другого места, где можно сесть, нет.
Инь Го молча опустилась на край. Между ними повисла долгая, неловкая пауза. Линь Иян прислонился к раздвижной двери, стоять было тяжело, суставы ныли, но, видя, как она смущена, он не решился сесть рядом.
— Ты ведь всё ещё болен… — заметила Инь Го. — Сесть будет легче.
Она похлопала по краю кровати. Линь Иян, наконец не выдержав, опустился рядом.
— Когда я была в комнате, — тихо сказала она, — я слышала ваш разговор очень отчётливо. Тут совсем плохая звукоизоляция?
Он кивнул. Что уж говорить, однажды он даже слышал, как через коридор напротив включили громко фильм для взрослых с объёмным звуком.
— Раз ты не можешь говорить, может, будем переписываться?
Линь Иян взял её телефон, подключил к Wi‑Fi. Они сидели плечом к плечу, колени их соприкасались, и, переписываясь, оба ощущали странную близость — редкое свидание, не похожее ни на одно другое.
Занавески были наполовину задвинуты, колыхались от ночного ветра. В воздухе витал лёгкий аромат — запах горящей свечи. Именно за ней Линь Иян недавно выходил. В прошлый раз У Вэй привёз ему ароматическую свечу, уверяя, что она с какого-то острова, с кокосовым запахом. Опасаясь, что после болезни в комнате остался неприятный запах, Линь Иян открыл окно, достал свечу и зажёг.
Сяо Го: Ты купил свечу?
Линь: У Вэй.
Сяо Го: Я так и подумала. Этот аромат совсем не в твоём вкусе. Он такой…
Он потянулся, чтобы задуть огонь, но Инь Го удержала его за рукав.
— Я же не сказала, что пахнет плохо. Просто не похоже на то, что ты бы выбрал.
Её пальцы всё ещё держали ткань его куртки. Линь Иян взглянул вниз, хотел перехватить её руку, но не успел, она уже отпустила.
Из-за деревянной двери донеслась тяжёлая металлическая музыка от соседей напротив, будто нарочно.
Инь Го прижала к груди телефон, продолжая переписку.
Сяо Го: Когда ты ходишь на занятия, как добираешься?
Линь: На велосипеде.
Сяо Го: Далеко?
Линь: Не особенно.
Сяо Го: :)
Сяо Го: Придумай тему, а то я уже не знаю, о чём говорить.
Линь: Давай закончим. Печатать утомительно.
…Закончим? И что тогда, просто сидеть молча?
Линь Иян бросил телефон на столик, повернулся, взял большую подушку у изножья кровати и положил её к изголовью. Указал на неё: ложись туда. Потом добавил: так удобнее.
Его взгляд выдавал его, конечно, он хотел не только, чтобы она отдохнула.
Под хриплый, едва слышный голос Линь Ияна дыхание Инь Го постепенно замедлилось.
— Даже если я лягу, ты ведь всё равно не сможешь говорить. К тому же горло не пройдёт ещё неделю, а то и дольше.
Он усмехнулся.
— А кто сказал, что я собирался говорить?
