Чжоу Цзыцин недоумённо посмотрел на собеседника.
— Что плохого в том, чтобы следовать за Чунгу? С ним всегда загадки да трупы; неиссякаемые источники. За кем же ещё идти?
Ван Юнь безмолвно поднял взгляд к небу.
— Пойдём, — только и сказал он.
***
Был ранний полдень.
Слуги в резиденции Тунчан-гунчжу стояли у подножия высокой террасы, не решаясь войти. Толпа жалась плотным кольцом, стараясь не издать ни звука.
Ли Шубай шаг за шагом поднимался по ступеням, ведя за собой Хуан Цзыся. Когда он появился, напряжение спало: люди облегчённо выдохнули и поспешно склонились в приветствии.
Хуан Цзыся заметила, что впереди всех стоит Чуй Чжу — лицо её тревожно, глаза мечутся.
— Что случилось с гунчжу? — спросила Хуан Цзыся.
При виде её Чуй Чжу поспешно опустила голову.
— У гунчжу пропала шпилька Девяти Фениксов…
Пропала.
Сон Тунчан-гунчжу сбылся: любимая заколка действительно исчезла.
Хуан Цзыся нахмурилась. Увидев, что Ли Шубай уже вошёл внутрь, она коротко кивнула Чуй Чжу и поспешила за ним.
Золототканая бамбуковая занавесь была опущена, и в павильоне царил полумрак. В этом мягком свете они увидели Тунчан-гунчжу, полулежавшую на кушетке. Рядом сидела Го-гуйфэй, медленно обмахивая её белым круглым веером.
Гунчжу была в белом газовом одеянии; длинные волосы, чёрные как шёлк, струились по подушкам. Чернота их была густой, как тушь, белизна одежды — чиста, как снег. Болезненная хрупкость придавала её лицу трогательную беззащитность, делая гунчжу ещё прелестнее, чем обычно.
Но когда Хуан Цзыся увидела человека, сидевшего перед гунчжу, сердце её невольно сжалось. Она сразу поняла, откуда исходило то чарующее сияние, что окружало Тунчан.
Юй Сюань.
Даже тусклый свет не мог скрыть благородства, исходившего от него. Он сидел прямо, но без напряжения; осанка безупречна, черты лица ясны и светлы, словно отражение луны в воде. Голос его был мягок и спокоен, как звон нефритовых пластинок в ледяном ручье, когда он объяснял Тунчан-гунчжу:
— Изначально у циня было пять струн, — говорил он, — они соответствовали пяти звукам: гун, шан, цзяо, чжи и юй, что символизировали правителя, сановников, народ, дела и вещи. Позднее ваны Вэнь и У из династии Чжоу добавили по одной струне, и так появился семиструнный цинь…
Его тихий, чистый голос будто рассеивал летний зной. Не только Тунчан-гунчжу слушала его, затаив дыхание, — даже Го-гуйфэй опустила веер и внимала каждому слову.
Ли Шубай стоял у входа в павильон, пристально вглядываясь в Юй Сюаня. Спустя некоторое время он перевёл взгляд на Хуан Цзыся. Та стояла молча, с опущенной головой, лицо её было безмятежно и непроницаемо. Ли Шубай тихо кашлянул.
Тунчан-гунчжу заметила его, выпрямилась и поднялась с кушетки, чтобы поклониться.
— Четвёртый дядя.
Юй Сюань поднялся и отступил в сторону, не произнеся ни слова.
— Не стоит церемоний в твоём состоянии, — сказал Ли Шубай.
Го-гуйфэй помогла гунчжу сесть.
— Для нас великая честь, что Куй-ван сегодня посетил нас. Линхуэй поистине счастлива.
Но гунчжу, всё ещё бледная, повернулась к Хуан Цзыся.
— Ян-гунгун, моя шпилька Девяти Фениксов и вправду пропала! Что… что нам делать?
Она всё ещё не могла оправиться от кошмара, тяжело дышала, прижимая руку к груди, глаза её были полны страха.
Хуан Цзыся быстро спросила:
— Как именно она исчезла? Ваше Высочество, расскажите, пожалуйста, подробнее.
Го-гуйфэй, как наложнице, было неприлично оставаться в одной комнате с ваном, и она, вздохнув, жестом велела Юй Сюаню удалиться. Тот молча взял книгу и последовал за ней.
Ли Шубай сел рядом, лениво перелистывая «Чжоу ли» — «Обряды Чжоу», оставленные на прикроватном столике, и вполуха слушал рассказ гунчжу о пропаже. Рядом с книгой стояла крошечная фарфоровая собачка, не выше двух цуней. Среди золота и яшмы, украшавших покои, эта простая вещица выглядела особенно скромно, но была сделана с изяществом.
Пока он рассматривал фигурку, гунчжу говорила Хуан Цзыся:
— После того сна, несколько дней назад, ты пообещал вчера разобраться, и я поручила шпильку Девяти Фениксов служанкам, велела им стеречь её как зеницу ока…
Не успела она договорить, как дыхание её сбилось. Тунчан-гунчжу откинулась на кушетку, хватая воздух, прижимая ладонь к груди.
Хуан Цзыся поспешно похлопала её по спине и крикнула:
— Скорее, позовите кого-нибудь!
Послышались торопливые шаги, вбежали Чуй Чжу, Лопэй и несколько близких служанок. Они помогли гунчжу перевести дыхание. Чуй Чжу вынула из-за пазухи маленький флакон, достала пилюлю и дала гунчжу, не переставая мягко похлопывать её по спине. Когда дыхание Тунчан-гунчжу выровнялось, Чуй Чжу облегчённо выдохнула. Пот выступил у неё на лбу, но она не стала его стирать, сразу пошла за чаем.
Тунчан-гунчжу, заметив, что Хуан Цзыся наблюдает за Чуй Чжу, слабо подняла руку и указала на неё.
— Видишь, после того как Вэй Симинь ушёл, из всех, кто остался при мне, Чуй Чжу — самая надёжная… Жаль, скоро её выдают замуж. Кто же будет так же предан?
Чуй Чжу тут же опустилась на колени.
— Если гунчжу прикажет, Чуй Чжу готова служить вам всю жизнь и никогда не уходить!
— Что ты, — тихо ответила Тунчан-гунчжу, — я и сама не знаю, сколько мне осталось.
Она повернулась к Ли Шубаю и Хуан Цзыся, слабо улыбаясь.
— Четвёртый дядя, придётся поручить вам расследование. Чжи-нюй не в силах помочь.
— Отдыхай, — сказал Ли Шубай. — Болезнь твоя с детства, а тревоги лишь усугубляют её.
Чуй Чжу всё ещё стояла на коленях у постели. Она достала из ящичка у изголовья ключ и передала его Лопэй, затем мягко вытерла пот с лица гунчжу.
Хуан Цзыся последовала за Лопэй из покоев.
— Где именно пропала шпилька Девяти Фениксов? — спросила она.
— В соседней комнате, — ответила Лопэй и повела их к запертой двери неподалёку.
Перед дверью стояли два евнуха. Завидев Лопэй, они поспешно отперли замок и пропустили их внутрь.
