Чжоу Цзыцин неспешно вышел с Западного рынка, неся в левой руке дикого кролика для вскрытия, а в правой — кувшин с рассолом для смывания крови, и направился к Дуаньжуйтан.
У входа в Дуаньжуйтан собралась толпа людей, что-то бурно обсуждавших; кто-то брызгал слюной от возбуждения, кто-то шептался, а кто-то был преисполнен праведного гнева.
Чжоу Цзыцин был человеком, который больше всего на свете любил шумное оживление, поэтому он тут же подошёл и спросил:
— Почтенные, что здесь произошло?
Собеседники были в самом разгаре обсуждения, и едва увидев нового человека, тут же оживились:
— Беда приключилась! В Дуаньжуйтан совершено убийство! Тело только что унесли!
— Да-да, вы и представить себе не можете, как это жутко, повсюду кровавые пятна, у-ух…
— Самое неслыханное то, что убийца — девица!
— А девица та собой весьма недурна, лет семнадцати-восемнадцати, на вид такая хрупкая и нежная, кто бы мог подумать, что она окажется столь жестокой — раз, и вонзила нож прямо в сердце…
— Бедный А-ци, у него и старики, и малые дети, вся семья на нём держалась, какое злодеяние.
Невероятный мозг Чжоу Цзыцина мгновенно заработал, и он с воодушевлением спросил:
— Уж не этот ли убитый А-ци за кем-то волочился, а потом не захотел брать на себя ответственность, вот его та девица и зарезала?
— Да вроде не похоже, её привёл Чжан Синъин, у неё с А-ци не должно было быть никаких счетов.
Чжоу Цзыцин, услышав имя Чжан Синъина, вскрикнул и поспешно спросил:
— Её привёл брат Чжан? Неужели… неужели это Дицуй?
Прохожий одарил его озадаченным взглядом:
— Какая ещё Дицуй? Слыхали, что фамилия её Хуан.
— Девица семнадцати-восемнадцати лет, хороша собой, по фамилии Хуан?.. — пробормотал Чжоу Цзыцин, и тут его осенило. Он внезапно изменился в лице, рука его разжалась, и кролик, которого он держал за уши, упал на землю и, радостно резвясь, ускакал прочь.
— Хуан Цзыся? — он отшвырнул кувшин и, схватив того человека за воротник, спросил: — Это Хуан Цзыся?
Человек испугался и поспешно попытался убрать его руки:
— Да откуда мне знать? Слышал только, что фамилия Хуан…
— Куда её теперь дели? Кто её забрал?
— Забрали… власти забрали…
— В Цзинчжаофу или в Далисы?
— Кажется… кажется, в Далисы, потому что в тот момент как раз несколько букуай из Далисы были рядом, они её и увели… — не успел человек договорить и половины, как Чжоу Цзыцин развернулся и во весь дух бросился к Далисы.
Замещающий главу Далисы судья Цуй Чунчжан со страдальческим выражением лица посмотрел на ворвавшегося Чжоу Цзыцина:
— Цзыцин, какими судьбами сегодня, что тебе надобно?
— Господин Цуй, ты как всегда меня понимаешь, давай без церемоний, сразу к делу, — Чжоу Цзыцин подошёл и обхватил его за плечи. — К вам доставили преступницу по имени Хуан Цзыся?
— Да-а, — Цуй Чунчжан указал на своё лицо. — Иначе с чего бы мне быть таким расстроенным?
— Почему?
— Что за вздор! Эти остолопы прошлись по улице и накликали беду на свою голову. Вот скажи, стоило ли Далисы вмешиваться в это дело? Могли бы спихнуть всё на столичное управление. А кого они притащили как убийцу? Это же Хуан Цзыся! — Цуй Чунчжан огляделся по сторонам, и лицо его стало таким кислым, будто с него сейчас закапает уксус. — Ты ведь знаешь, кто такая Хуан Цзыся? Тот самый Ян Чунгу, что был подле Куй-вана, знаменитая на весь мир божественная сыщица!
— Глупости! Я восхищаюсь ею и преклоняюсь перед ней уже несколько лет, как я могу не знать? — Чжоу Цзыцин ещё крепче сжал его плечи, так что Цуй Чунчжан скривился от боли.
— Цзыцин, полегче…
— Давай договоримся. Ты же знаешь, Хуан Цзыся — великий сыщик, если бы она и совершила преступление, то сделала бы это безупречно, как её могли поймать с поличным? Поэтому я уверен, что кто-то её подставил! Ты как думаешь?
Цуй Чунчжан задумчиво кивнул:
— Возможно… Сейчас Его Высочество Куй-ван находится под домашним арестом в Цзунчжэнсы, быть может, кто-то воспользовался моментом, чтобы нанести ей удар.
— Вот и отпусти её, а я обсужу с ней, кто же пытается ей навредить…
Цуй Чунчжан закатил глаза:
— Сейчас она преступница Далисы, и даже если бы сам Его Высочество Куй-ван явился сюда, её нельзя было бы просто так увести!
Чжоу Цзыцин уныло отпустил его плечи и спросил:
— Ладно… но навестить-то её мне можно?
— Прямо сейчас?.. — Цуй Чунчжан ещё колебался, но когда Чжоу Цзыцин снова обхватил его за плечи, собираясь канючить, он поспешно отскочил. — Хорошо, хорошо, я сам тебя отведу!
Когда они подошли к дверям камеры, Цуй Чунчжан вдруг увидел, как кто-то входит из переднего зала. Человек издалека сложил руки в приветствии и громко произнёс:
— Судья Цуй, сколько лет, сколько зим.
Едва завидев его, Цуй Чунчжан тут же бросил Чжоу Цзыцина и с расплывшейся на лице улыбкой поспешил навстречу:
— Юньчжи, каким ветром тебя сегодня занесло сюда?
Ван Юнь быстро пересёк широкую вымощенную синим камнем площадку перед двором и с улыбкой ответил:
— Не скрою, я пришёл сегодня с просьбой.
— О, Юньчжи, говори, что тебе надобно, не стесняйся. — Сказав это, Цуй Чунчжан взглянул на Чжоу Цзыцина и подтолкнул его в сторону камеры: — Цзыцин, иди пока навести преступницу, а мы с Юньчжи давно не виделись, нам нужно побеседовать.
Улыбка на лице Ван Юня стала ещё шире, и он спросил:
— Цзыцин пришёл навестить Цзыся?
Чжоу Цзыцин поспешно закивал:
— Господин Ван и впрямь прозорлив, как божество.
Ван Юнь повернулся к Цуй Чунчжану:
— Пойдёмте вместе, я ведь тоже пришёл ради этой преступницы.
Цуй Чунчжан открыл было рот; очевидно, только сейчас он смутно припомнил, что эта Хуан Цзыся вроде бы является невестой Ван Юня. Он мгновенно понял цель визита Ван Юня и в душе ещё сотню раз проклял своих ретивых подчинённых, притащивших Хуан Цзыся, а затем с некоторым смущением произнёс:
— Пойдёмте, глянем на неё все вместе.
Променад века) Три богатыря пошли на девушку глядеть. Один любит, другой восхищается, третий сочувствует и… не знает как от девушки и её поклонников избавиться.