А-ши вмиг остолбенел. Он широко разинул рот и указал пальцем на себя:
— Я?
— Да, именно ты, или, скорее, твой говор, — Хуан Цзыся взяла из рук Чжоу Цзыцина книгу «Гуйнэйцзин» и положила перед ним. — Пожалуйста, прочти вслух названия всех лекарств в этом рецепте.
А-ши тупо смотрел на собравшихся, и, увидев, как чиновники Далисы кивнули, он, трепеща от страха, принялся зачитывать одно за другим:
— Байлянь, сисинь, байцзу, ганьсун, байцзя цань, байляньсинь, байфулин, байфуцзы, байцзи, семена иовлевых слёз…
Все слушали, ещё не понимая, к чему она клонит, когда Хуан Цзыся подняла руку и остановила его:
— Подожди, прочти, пожалуйста, ещё вот это лекарство.
Её рука лежала на двух иероглифах «байчжи».
А-ши приоткрыл рот, а затем снова прочитал:
— Байцзи1…
— Все заметили? У произношения А-ши есть некоторые особенности, на которые я только что обратила внимание. Когда он говорит «шичэнь», у него получается «сичэнь»; когда он говорит «ичжи», выходит «ицзи». И потому я обратила внимание на одно лекарство здесь — байчжи.
Хуан Цзыся указала пальцем на два иероглифа «байчжи» в рецепте и подняла его, показывая всем:
— Только что А-ши прочитал это дважды, и, полагаю, все отчётливо слышали. Как я и ожидала, звук, который он произносит, всегда звучит как «байцзи».
Чжоу Цзыцин и люди из Далисы вмиг всё поняли. У каждого от изумления расширились глаза, и они обернулись к Чжан Синъину.
Лицо Чжан Синъина в то же мгновение окаменело, мускулы слегка дёрнулись.
Хуан Цзыся медленно закрыла «Гуйнэйцзин», сжала книгу в руках и неторопливо, отчётливо спросила:
— Брат Чжан, ты говорил, что не заучивал этот рецепт и не видел того списка, по которому тогда брали лекарства. Значит, в тот раз ты должен был услышать именно «байцзи». Но почему же ты, доказывая, что находился рядом, сказал, будто слышал из его уст «байчжи»?
Чжан Синъин стоял неподвижно, его лицо из белого стало серым, но он так и не смог вымолвить ни слова.
Чжоу Цзыцин застыл посреди зала, во все глаза глядя на Чжан Синъина с выражением полного неверия:
— Брат Чжан… ты, как ты собираешься это объяснить?
Люди из Далисы подали знак стоящим рядом стражникам. Четверо из них тут же окружили Чжан Синъина, чтобы не дать ему совершить что-нибудь непредвиденное.
Чжан Синъин же, казалось, ничего не чувствовал. Он всё так же стоял как вкопанный, выражение его лица менялось, он отчаянно пытался что-то придумать, но не знал, с чего начать.
Хуан Цзыся медленно произнесла:
— Брат Чжан, позволь мне самой рассказать о том, что произошло вчера. После того как я вышла из павильона Цзунчжэнсы в квартале Сючжэн, ты последовал за мной, выжидая удобного случая. И как раз в этот момент мне понадобилось купить лекарства для Куй-вана, что пришлось тебе очень кстати. Ты привёл меня в хорошо знакомую тебе лавку Дуаньжуйтан и даже провёл в паояофан. Комната была наполнена лекарственными испарениями, и ты, не дрогнув лицом, опоил меня дурманом, а затем вышел, чтобы поболтать с кем-нибудь и создать себе алиби. Поскольку остальные были заняты, ты выбрал малознакомого тебе А-ши. Проведя с ним какое-то время в разговорах, ты дождался, когда ему принесут рецепт — причём именно тот, который ты знал. Услышав названия первых нескольких трав, ты понял, что это за рецепт. А в это время несчастный А-ци как раз зашёл в паояофан, чтобы что-то забрать. Тогда ты немедля проскользнул внутрь, убил его, подбросил орудие преступления мне на колени и тут же вернулся. В это время А-ши ещё не закончил собирать лекарства по тому рецепту и совершенно не заметил, что ты, обогнув шкаф с травами, успел сходить в паояофан и вернуться!
Лицо Чжан Синъина стало мертвенно-бледным, его некогда статная фигура, казалось, больше не могла держаться прямо, он слегка качнулся.
Стоявшие подле него чаи тут же оттеснили толпу, и люди стали расходиться, страшась даже приблизиться к нему.
Хуан Цзыся пристально смотрела на него, её голос звучал ясно, твёрдо и абсолютно уверенно:
— Брат Чжан, ты и помыслить не мог, что убить человека — дело столь непростое. Твой метод, который в изначальном плане должен был сработать безупречно, из-за того, что ты некстати выбрал А-ши, и из-за того, что он некстати оказался косноязычным, привёл к тому, что всё дело провалилось из-за нехватки последней корзины земли2.
— Мне не стоило… совершать это лишнее движение.
Чжан Синъин наконец заговорил, его голос был медленным и натруженным. Он уставился на Хуан Цзыся так, словно смотрел на своего смертного врага; его глаза покраснели, а веки, казалось, вот-вот лопнут от ярости.
— Мне следовало, как я и задумывал в самом начале, убить тебя сразу.
В его голосе звучала такая пугающая злоба, что Чжоу Цзыцин, содрогаясь от ужаса, вскрикнул:
— Брат Чжан, ты… о чём ты говоришь!
Хуан Цзыся не ответила. Она лишь слегка вскинула подбородок и упрямо смотрела на него, не сводя глаз.
— Какой же я дурак, почему в самый последний момент сердце моё дрогнуло… Я ведь собирался убить тебя прямо в паояофане. У меня всё равно было бы алиби, и даже если бы меня заподозрили и привели на допрос, я не обязательно не смог бы спастись… — скрежеща зубами, он взревел с лицом, полным раскаяния и ненависти. — Но я побоялся, что раз пришёл вместе с тобой, то стану самым подозрительным человеком! И я, на свою голову, бросил тебя там, пытаясь разыскать себе алиби…
Хуан Цзыся закрыла глаза и отвернулась, избегая его полного ненависти взгляда. Её грудь бурно вздымалась, в горле пересохло, и она не могла вымолвить ни слова.
— Я болтал с А-ши, выжидая момент, когда появится тот самый рецепт, который отец когда-то заставлял меня заучить наизусть. Я понял, что мой шанс настал… Но в то же время я увидел, как А-ци огибает шкаф с лекарствами и заходит в паояофан. В тот миг я почти хотел отступиться, думал, что мой шанс ускользает, и раз А-ци неизвестно когда выйдет, я, боюсь, не смогу убить тебя… — выражение его лица стало неистовым, он словно впал в безумие, и четверо стражников поспешили схватить и удержать его. Однако Чжан Синъин, казалось, ничего не замечал и лишь продолжал кричать в сторону Хуан Цзыся: — И тут в моей голове внезапно промелькнула мысль. Я подумал… пусть я не могу убить тебя своими руками, но в конце концов найдётся тот, кто поможет мне убить тебя! Стоит мне свалить вину на тебя, и ты в итоге окажешься в темнице, а там уж кто-нибудь с тобой разделается! Посмотрим, как ты тогда будешь грезить о спасении этого преступника Великой Тан — Куй-вана!
Хуан Цзыся слушала его яростные обвинения и чувствовала, что боль в глазах невозможно сдержать. Жгучая боль в груди, казалось, поднялась к самым глазам, и что-то внутри вот-вот должно было неудержимо прорвать плотину.
- Байцзи (白及 / 白芨, báijī) — блетия гиацинтовая (орхидея). Имеет горький, вяжущий вкус и прохладный характер. Главное свойство — остановка кровотечений (особенно внутренних: легкие, желудок) и заживление ран/трещин на коже.
Байчжи (白芷, báizhǐ) — дудник даурский. Имеет острый вкус и теплый характер. В китайской медицине используется для снятия боли (особенно зубной и головной), уменьшения отеков и выведения гноя. У него очень сильный, специфический аромат.
Это два разных лекарственных растения. ↩︎ - Провалиться из-за нехватки последней корзины земли (功亏一篑, gōng kuī yī kuì) — потерпеть неудачу в шаге от завершения кропотливого труда. ↩︎
Ну ,вот! Из за чего спрашивается, ведь она ему ничего плохого не сделала? Из за того что помогает Куй Вану? Еще один закодированый ,как и Э-ван.! Прямо какая то психическая обработка !