Чжоу Цзыцин поспешно повысил голос:
— Дядюшка, это я, Чжоу Цзыцин. Раньше брат Чжан несколько раз приводил нас к вам, вы помните?
— О, Чжоу-бутоу. — Старик Чжан радостно подошёл и открыл дверь. Увидев Хуан Цзыся, он не узнал в ней того Ян Чунгу, который приходил раньше. Чжоу Цзыцин лишь сказал: — Это тоже друг брата Чжана.
— О, входите, пожалуйста. — Господин Чжан с улыбкой впустил их во двор, заглянул в дом и собрался заварить чай. Хуан Цзыся заговорила: — Дядюшка, не беспокойтесь, брат Чжан упоминал нам о Дицуй, мы все знаем, что она здесь.
— Этот ребёнок… всё такой же обладатель прямой кишки1, — старик Чжан, испытывая лёгкое смущение, усмехнулся. — Но это также доказывает, что вы его лучшие друзья. Он доверяет вам, потому и рассказал.
Раз так, он больше не стал ничего скрывать, пригласил их в дом присесть и крикнул наверх:
— Дицуй, пришли друзья брата Чжана, спустись и помоги заварить чай.
— Иду, сейчас спущусь. — Она тут же спустилась вниз. Увидев их сидящими в зале, она отвесила лёгкий поклон и, чувствуя себя немного неестественно, повернулась к очагу, чтобы заняться чаем.
Старый Чжан с улыбкой уселся перед ними и сказал:
— Синъин сегодня, должно быть, ещё на службе в доме Куй-вана, не знаю, по какому делу вы его ищете?
Услышав этот вопрос, Чжоу Цзыцин на мгновение лишился дара речи и мог лишь растерянно смотреть на Хуан Цзыся.
Хуан Цзыся смотрела на сидящего перед ней старика и тоже не знала, как начать разговор. Спустя долгое время она лишь смогла спросить:
— Как ваше здоровье в последнее время, дядюшка? Выглядите очень бодрым.
— Здоровье неплохое. Моя болезнь, вообще-то, была очень тяжёлой: трижды в день лекарства, и каждый раз нужно было свежее заваривать, томить добрых два часа, да ещё принимать вовремя — я и не надеялся вылечиться. Но когда пришла Дицуй, она каждый день до рассвета вставала, чтобы помочь мне с отваром, и с упорством, которое и гром не сдвинет, ухаживала за мной, подавая лекарство три раза в день. Мне от одних только лекарств уже тошно становилось, а она терпеливо возилась со мной, уговаривала выпить. За несколько месяцев мне наконец стало лучше, — Старик Чжан с чувством посмотрел в сторону кухни. — Тогда, после того как она бежала из столицы, она вскоре вернулась — боялась, что некому будет заваривать мне лекарства и болезнь снова обострится! Скажите сами, разве мог я прогнать это доброе дитя? Даже если бы пришлось рискнуть всей семьёй, я обязан был оставить её! Просто тогда Синъин уже уехал на поиски, и мы не могли его известить. Дождались его возвращения и только тогда сообщили ему эту радостную весть.
Чжоу Цзыцин и Хуан Цзыся слушали его слова и переглядывались, не зная, как открыть рот. У Чжоу Цзыцина и вовсе глаза покраснели, он лишь крепко закусил нижнюю губу, боясь, что стоит ему заговорить, как он разрыдается.
Видя их странные выражения лиц, старик Чжан немного удивился, а заметив состояние Чжоу Цзыцина, и вовсе почувствовал неладное. Он уже собирался расспросить их, но тут Дицуй поднесла поднос с чаем, и он решил сначала не спрашивать, а разлить чай гостям.
Когда все сделали по несколько глотков, он спросил:
— Кстати, Чжоу-бутоу, насчёт того дела в прошлый раз — вы не могли бы узнать для меня?
Чжоу Цзыцин поспешно кивнул:
— Дядюшка, вы имеете в виду ту картину? Я ходил узнавать: Далисы, Синбу, столичное управление — через знакомых я обыскал все хранилища улик, но везде говорят, что её у них нет.
Господин Чжан лишь ответил:
— Она должна быть где-то, будем искать понемногу.
Хуан Цзыся, видя, что тема сменилась, спросила:
— Почтенный господин Чжан, не могли бы вы подробно рассказать нам о том, как в те годы вы ходили в императорский дворец проверять пульс?
— О, если говорить об этом деле, то это самое почётное событие в моей жизни… — При этих словах его лицо, покрытое морщинами, внезапно просияло. — Помню, это было в начале третьего месяца шестого года под девизом Хуэйчан. Однажды в сумерках, когда я как раз собирался закончить приём, ко мне вдруг кто-то пришёл. Я взглянул — старый дворцовый евнух с бледным лицом и без бороды. Я сразу удивился: евнухи должны лечиться у лекарей в императорском дворце, зачем им искать меня? Но стоило этому евнуху заговорить, как я был по-настоящему поражён и обрадован…
Чжоу Цзыцин в душе понимал, что его наверняка позвали во дворец, но в этот момент мысли его были в смятении, и он не мог вставить ни слова, лишь молча ждал, когда старый господин Чжан продолжит.
Тот не обратил внимания на его реакцию и по-прежнему весело продолжал:
— Тогда тот евнух сказал, что мой добрый друг Сюй Чживэй много лет служит во дворце в должности придворного лекаря. В то время Его Величество по ошибке принял даньяо2 и уже несколько месяцев то и дело впадал в беспамятство. Мой друг не был знатоком в таких делах, а поскольку у меня был богатый опыт в лечении отравлений и параличей, он рекомендовал меня и попросил войти во дворец, чтобы попытаться помочь.
Чжоу Цзыцин спросил:
— Получается, почтенный господин Чжан наверняка проявил во дворце своё великое мастерство, и в конце концов успешно привёл государя в чувство, поэтому Его Величество и пожаловал ту картину?
Старик Чжан немного помедлил, а затем произнёс:
— Стыдно сказать, но, должно быть, мне удалось лишь на время вернуть государю ясность сознания. После этого я ушёл.
— Должно быть? — переспросил Чжоу Цзыцин.
Господин Чжан вздохнул и, постучав себя по голове, сказал:
— Состарился, память стала подводить. Особенно события того дня… возможно, я был слишком взволнован, поэтому теперь, когда вспоминаю, всё кажется туманным, то ли видение, то ли явь, не помню отчётливо.
Хуан Цзыся проговорила:
— Расскажите то, что ещё помните.
— М-м… тогда я ставил Его Величеству покойному императору иглы, действуя крайне осторожно. В такие точки, как Линьци, Тяньчун и Фэнчи3, я не осмеливался колоть. Только после двенадцати игл государь наконец пришёл в себя…
- Обладатель прямой кишки (直肠子, zhíchángzi) — образное выражение для обозначения прямолинейного, простодушного и честного человека. ↩︎
- Даньяо (丹药, dānyào) — это специфический термин для «пилюль бессмертия» в древнем Китае. В отличие от обычных травяных сборов, даньяо изготавливали методом внешней алхимии (вайдань). В состав часто входили тяжелые металлы: ртуть (киноварь), свинец, мышьяк и сера. Даосские монахи обещали императорам, что такие пилюли подарят вечную жизнь, просветление или невероятную силу. На деле «пилюли бессмертия» были крайне токсичны. Накопление ртути в организме вызывало галлюцинации, бред, паранойю, «беспамятство» или кому. Многие императоры династии Тан действительно погибли или подорвали здоровье, пытаясь обрести бессмертие с помощью этих эликсиров. ↩︎
- Линьци (临泣, línqì). Находится на голове, чуть выше брови (на линии зрачка). Название переводится как «Близ слез». Точка влияет на зрение и работу желчного пузыря.
Тяньчун (天冲, tiānchōng). Расположена над ухом. Название означает «Небесный прорыв». Используется при головных болях, страхах и отеках десен.
Фэнчи (风池, fēngchí). Самая опасная и важная из трех. Находится в углублениях под затылком («Озеро ветра»). Это ключевая точка для снятия жара, лечения простуды и высокого давления, но глубокий прокол здесь крайне опасен из-за близости к стволу мозга.
Суть опасений героя: если император уже был слаб от даньяо (ртутных пилюль), его нервная система была истощена. Неосторожный укол в такие мощные точки, как Фэнчи, мог бы мгновенно его убить или вызвать судороги, что подставило бы лекаря под удар. ↩︎
