— После смерти Вэй Симиня вы сказали, что раньше в толпе его не видели.
Ли Шубай задумался, затем кивнул:
— Возможно, он был слишком низок ростом, и люди вокруг просто заслонили его.
— Но ведь и оба очевидца, Чжан Синъин и Лю Дицуй, тоже утверждали, что не видели Вэй Симиня до самого пожара, — тихо произнесла Хуан Цзыся, задумавшись, глаза её постепенно засияли. — Логически ведь выходит странно: он был их врагом, да ещё в ярко‑красном одеянии евнуха, стоял прямо перед ними, они должны были заметить его сразу.
Увидев этот блеск в её взгляде, Ли Шубай спросил:
— Значит, ты уже уловила, в чём тут несостыковка?
— Да, кажется, я нашла самую важную нить в деле о пожаре в храме Цзяньфу, — она улыбнулась и коснулась пальцем второго дела, падения императорского зятя. — И, пожалуй, начинаю понимать, что скрывается за этим происшествием.
Ли Шубай посмотрел на её руку и спросил:
— Значит, ты уже вычислила и время, когда действовал убийца?
— Думаю, это тот случай, когда, поняв мотив, можно не искать способ, — ответила она серьёзно, глядя ему прямо в глаза. — Ваше Высочество, помните, я говорила вам о «кардамоне, что расцветает в начале второго месяца»?
Ли Шубай сразу понял, на что она намекает. После короткого раздумья он слегка нахмурился:
— Императорская семья была к нему щедра. Ему едва перевалило за двадцать, а он уже глава ведомства государственных дел, никто при дворе не удостоен такой милости.
— Но даже на такой высоте недовольство не исчезает, верно? — тихо сказала Хуан Цзыся.
Ли Шубай помолчал, потом поднялся:
— Завтра я сопровожу тебя в резиденцию гунчжу…
— Завтра пусть Ваше Высочество возьмёт меня в резиденцию гунчжу… — произнесла она одновременно с ним.
Они оба на миг замерли, осознав, что сказали одно и то же. Хуан Цзыся удивлённо моргнула, потом невольно улыбнулась. Ли Шубай задержал взгляд на её лице, но вскоре отвёл глаза и больше ничего не сказал.
На следующее утро, когда они прибыли, резиденция Тунчан-гунчжу уже была окутана трауром. Слуги снимали слои шёлковых занавесей и вешали белые полотнища скорби. Вэй Баохэн сменил расшитые одежды на простое льняное траурное платье.
В покоях, где покоилась гунчжу, стояли глыбы льда, чтобы сохранить её облик. Но стояло лето, и холод не мог продержаться долго.
Вэй Баохэн лично пришёл к главным воротам встречать Куй-вана. С глазами, полными слёз, он сказал Ли Шубаю:
— Госпожа Цинь заранее приготовила гроб из наньму и желает пожертвовать его для погребения гунчжу. Наши люди уже отправились за ним, иначе, в такую жару, боюсь…
Хуан Цзыся взглянула на спокойно лежащую Тунчан-гунчжу. На ней был тёмно‑пурпурный парчовый наряд, густо расшитый фазанами; в волосах — починенная шпилька Девяти Фениксов. Макияж безупречен: румянец, алые губы — черты, обычно острые и утончённые, теперь казались особенно живыми и прекрасными.
— Тело уже осматривали? — тихо спросила Хуан Цзыся.
— Нет. Его Величество в таком горе, кто осмелится предложить подобное? — ответил Вэй Баохэн, и слёзы покатились по его лицу, когда он посмотрел на останки гунчжу.
— Позволите ли мне провести осмотр? — спросила Хуан Цзыся.
— Вы назначены самим императором для расследования, разумеется, — кивнул Вэй Баохэн.
Хуан Цзыся извинилась и подошла к ложу. Ли Шубай с Вэй Баохэном вышли наружу.
Она осторожно расстегнула одежды гунчжу и осмотрела рану на груди. Мышцы вокруг уже слегка стянулись, отчего прокол казался ещё уже. Удар был чистый, точный — убийца поразил сердце, и смерть наступила почти мгновенно. Они, должно быть, пришли сразу после того, как гунчжу закололи, и убийца успел скрыться.
Но ведь до этого гунчжу удерживали почти половину палочки благовоний. Почему же она не звала на помощь? Что происходило между ней и убийцей в то время?
Хуан Цзыся тщательно осмотрела всё тело, убедилась, что других ран нет, снова одела гунчжу и вышла.
— Ну как? — спросил Вэй Баохэн.
— Ничего необычного. Причина смерти — удар в сердце. Рана узкая, соответствует шпильке Девяти Фениксов, — ответила она и перевела взгляд на Ли Шубая.
Поняв её намёк, Ли Шубай обратился к Вэй Баохэну:
— А‑Вэй, мне нужно задать тебе ещё один вопрос.
Вэй Баохэн кивнул и повёл их к саду Сувэй. Когда они проходили мимо сада Чжицзинь, Хуан Цзыся остановилась и спросила:
— Ваше Высочество, можно ли нам войти и осмотреться?
