— Надеюсь на это… — Он с унылым видом сел подле Ван Юня. — Вот вы теперь поженитесь, будете в будущем нежной и любящей парой, а что же делать мне одному? Нужно ведь найти кого-то, кто будет со мной играть!
Хуан Цзыся замерла и невольно повернула голову к Ван Юню.
Взгляд Ван Юня тоже был устремлён на неё; их глаза встретились, не отклоняясь ни в одну из сторон, и каждый увидел в глазах другого сложное выражение.
Атмосфера неловкости и подавленности незримо окутала их.
Хуан Цзыся молча отвела взгляд и, сменив тему, спросила:
— Цзыцин, зачем ты пришёл ко мне сегодня? Есть какое-то дело?
— О! Кое-что есть, я чуть не забыл! — поспешно воскликнул Чжоу Цзыцин. — Старик Го из столичного ичжуана, с которым я вожу дружбу, вчера после полудня прислал человека передать мне новость. По делу Чжан Синъина в Далисы уже вынесли решение, дело Чжан Вэйи тоже занесено в архивы, так что сегодня старший брат Чжан и остальные должны забрать тела.
Хуан Цзыся на мгновение задумалась и спросила:
— Значит, если мы хотим ещё что-то проверить, лучше всего пойти сегодня?
— Разве осталось что-то, что нужно расследовать? Разве дело о том, как Чжан Синъин оклеветал тебя, уже не прояснилось? — спросил сидевший рядом Ван Юнь.
Чжоу Цзыцин кивнул:
— Да, вроде бы ничего. К тому же, даже если их закопают…
Даже если их закопают, если они и впрямь захотят провести проверку, то смогут, как и раньше, тайно их выкопать и осмотреть — просто ощущение от этого было бы малость тошнотворным.
Он посмотрел на Хуан Цзыся и увидел, что она направляется во внутренние покои.
— Подождите немного, я переоденусь, — сказала она.
Чжоу Цзыцин издал недоумённое «и» и пробормотал:
— Это…
Он смутно почувствовал неладное и перевёл взгляд на Ван Юня. Тот встал, подошёл к Хуан Цзыся и негромко спросил:
— Цзыся, ты только что примерила подвенечный наряд и сразу пойдёшь осматривать трупы?
Даже такой нечуткий человек, как Чжоу Цзыцин, наконец понял, что именно казалось ему неправильным — возникло чувство, что это не к добру.
Но Хуан Цзыся, подняв голову на Ван Юня, тихо произнесла:
— Юньчжи, в моей душе кое-какие вещи ещё не опустились на землю1, и в конце концов я чувствую тревогу. Тела вот-вот предадут земле, и если я не пойду взглянуть сейчас, боюсь, что упущу последний шанс и после будет слишком поздно для раскаяния.
Ван Юнь посмотрел на неё сверху вниз; упрямство в её глазах лишило его выбора, и он лишь вздохнул. Слегка коснувшись её плеча, он сказал:
— Я пойду с тобой.
Они пришли вовремя: старик Го из столичного ичжуана вместе с подобранным им маленьким паршивцем как раз грузили на воловью телегу большие холщовые мешки с телами.
Чжоу Цзыцин подбежал к ним с криком:
— Почтенный Го, подожди, подожди!
Увидев его, старик Го тут же бросил мешок:
— Чжоу-бутоу, вы пришли? А эти двое…
— Мои друзья, — коротко бросил Чжоу Цзыцин и, оглядевшись, спросил: — Из дома Чжан никто не пришёл забрать тела?
— Как же, их старший уже говорил со мной. Он заказал в лавке два гроба из тонких досок, но их ещё не привезли. Попросил меня сначала подсобить и отвезти тела к Ецзылин2 на юге города, — Старик Го похлопал по выпуклости у себя на груди — очевидно, там лежали деньги, данные семьёй Чжан, — и довольно улыбнулся. — И отец, и младший брат померли бесславно, вот он и велел мне не везти их домой, а сразу на кладбище.
Глядя на два тела в телеге, Хуан Цзыся почувствовала бесконечную тоску. Она невольно отвернулась и, глядя в небо, глубоко задышала, с трудом сдерживая жгучие слёзы.
Чжоу Цзыцин сказал:
— Однако, пока тела ещё не покинули ворот ичжуана, власти всё ещё могут провести осмотр, верно?
Старик Го кивнул:
— Только ведь в Далисы уже закрыли дело…
Чжоу Цзыцин поспешно сунул ему полсвязки монет:
— Пустяки, я после сам оформлю запись в архиве. Сейчас нам нужно ещё раз взглянуть на эти тела.
Старик Го подал знак маленькому паршивцу затащить тела обратно. Его взгляд упал на Ван Юня; видя его облик, полный нежности и тепла, старик в душе немного подивился, подумав: как это такой гунцзы-гээр3 пришёл смотреть на трупы? Взглянув же на Хуан Цзыся, он и вовсе едва не выронил челюсть. В изумлении он отвёл Чжоу Цзыцина в сторону и негромко спросил:
— Вы… собираетесь проводить осмотр вместе с ними?
Чжоу Цзыцин кивнул:
— Верно. Я даже из дома ящик для вскрытия прихватил, так что и не думай говорить «нет».
— А та… та гунян тоже будет осматривать?
— Глупости спрашиваешь, без неё в этом деле никак не обойтись. Ты хоть знаешь, кто она? — Чжоу Цзыцин с гордостью выставил большой палец. — Если в деле осмотра тел и расследования дел она на втором месте, то никто не посмеет назвать себя первым!
— Ну ты и заливаешь! — Старик Го бросил на него полный пренебрежения взгляд. — Первым в Поднебесной, само собой, была гунян из дома управителя Хуан Мина, а после — Ян-гунгун, что следовал за Куй-ваном.
- Кое-какие вещи ещё не опустились на землю (落地, luòdì) — идиома, означающая, что дело ещё не завершено или вопрос не прояснён до конца. ↩︎
- Ецзылин (кит. 叶子岭, Yèzǐ lǐng) дословно переводится как «Хребет опавших листьев» или «Лиственный перевал». В древнем Китае внутри городских стен хоронить запрещалось. Тела бедняков, неопознанных людей или тех, чьи семьи не могли позволить себе пышные похороны, вывозили в пригородные холмы и овраги. «Хребет листьев» — типичное название для пустынного, поросшего лесом холма за южными воротами города. ↩︎
- Гунцзы-гээр (кит. 公子哥儿, gōngzǐ gē’r) — это ироничное или пренебрежительное обозначение «золотой молодёжи» древнего Китая.
Гунцзы (公子) — уважительное обращение к сыну знатного человека, «молодой господин». Гэ (哥) — «старший брат». Эр (儿) — уменьшительно-ласкательный или разговорный суффикс. ↩︎
