— Государь, вы… говорите медленно. — Она склонилась ниже, приставив ухо к его губам.
Его губы зашевелились, с трудом выдавливая слова:
— Куй-ван…
Императрица Ван кивнула и, подняв голову, сказала Чанцин:
— Призови Куй-вана во дворец.
Император снова вцепился в её рукав, его губы дрожали, подобно свече на ветру. Он уже не мог издавать звуков и лишь с трудом, одними губами, произнес два слова:
— Убейте его.
Императрица Ван, прочитав по губам, едва заметно кивнула и окликнула уже уходившую Чанцин:
— Отставить Куй-вана. Пусть командующий гвардии Юйлинь Ван Юнь пригласит командующего армией Шэньцэ Ван Цзинши.
Дворей Дамин, зал Пэнлай, зал Сяньнин, расположенный к западу от озера Тайе, на ровном месте. Что за штука такая — история.
Когда Ван Цзунши и Ван Юнь вошли сюда, солнце уже клонилось к закату. Нюйгуань Чанлин ждала их в переднем зале; завидев их, она тотчас пригласила их во внутренние покои.
Императрица Ван сидела у края ложа, крепко сжимая правую руку императора обеими руками, пребывая в молчаливом раздумье. Дождавшись, пока Чанлин окликнет её, она повернулась к ним, вытерла тыльной стороной руки уголок глаза и произнесла:
— Драгоценное тело государя не в добром здравии.
Ван Цзунши подошел к ложу, взглянул на императора и, увидев его бледное, с желтизной, лицо и угасающее сознание, склонился и позвал:
— Государь?
Император лишь моргнул, показывая, что услышал его.
Ван Цзунши остался стоять у ложа, глядя на императрицу Ван. Выражение её лица уже стало прежним, она лишь бесстрастно промолвила:
— Воля императора такова: призвать Куй-вана во дворец и убить его.
Лицо Ван Юня резко изменилось, он невольно сделал шаг вперед, глядя на императора.
Ван Цзунши же спрятал руки в рукава и неспешно произнес:
— И хорошо. Нам следовало убить его еще более десятка лет назад.
Императрица Ван, держа императора за руку, медленно проговорила:
— Теперь, из-за смерти Э-вана, убийство Куй-вана будет делом законным и справедливым. Вот только человека этого убить непросто.
Взгляд императора переместился на Ван Цзунши.
— На днях Агашэни как раз отложила икру. Если пожаловать Куй-вану немного этих икринок, это станет для него проявлением императорской милости, — задумчиво произнес Ван Цзунши, нахмурившись. — Однако, как говорится, войско должно выступать, имея имя1. Государь — добродетельный монарх, и расправа над кем-либо должна быть светлой и открытой. По мнению этого раба, государь может воспользоваться подношением кости Будды, чтобы обличить злодеяния Куй-вана и дать Поднебесной узнать, за что его должно и нужно покарать.
Уголок губ императора дрогнул, изобразив едва заметное подобие улыбки.
В сумерках, сгущавшихся в зале, это выражение лица выглядело свирепым и пугающим.
Императрица Ван, всё еще сжимавшая его руку, из-за этой жуткой усмешки невольно ослабила хватку, но тут же снова стиснула пальцы. Она повернулась и спросила Ван Юня:
— Сколько людей из гвардии Юйлинь сейчас во дворце?
Ван Юнь на мгновение оцепенел и лишь затем ответил:
— Сегодня у каждых дворцовых ворот в карауле стоят более пятисот двадцати человек. Если нужно незаметно стянуть дополнительные силы к воротам, боюсь, это можно сделать лишь в часы юши и маоши2, во время смены караула, добавив триста-четыреста человек. Если больше — это могут заметить, и тогда до Куй-вана дойдут слухи.
— Значит, нет и тысячи человек. Если Куй-ван не будет настороже — этого хватит, но если он что-то заподозрит, боюсь, людей будет недостаточно, — нахмурилась Императрица Ван.
Ван Цзунши с бесстрастным видом произнес:
— Не беда. Как только Куй-ван войдет во дворец, я немедленно введу силы армии Шэньцэ. К тому времени, даже если Куй-ван что-то почует, будет уже поздно. Пока он во дворце, разве стоит бояться, что он улетит в небо или скроется под землёй?
Ван Юнь неподвижно стоял за их спинами. Он молча смотрел на этих троих, плотно сжав губы.
Он вспомнил обещание, данное Хуан Цзыся: она согласилась разделить с ним эту жизнь, а он обещал помочь ей спасти Куй-вана.
Сейчас она уже примерила подвенечное платье и приготовилась вместе с ним отправиться на юг, в Чэнду.
А он в это самое время готовит убийство Куй-вана Ли Шубая.
Он чувствовал лишь ледяной холод в груди и гул в голове. Голос внутри него раз за разом вопрошал: «Что делать? Что же делать?»
Как скрыть от неё факт убийства Куй-вана, когда дело будет сделано?
Да разве это возможно скрыть? Она — Хуан Цзыся, человек, способный с лёгкостью прозреть все его помыслы. Даже если он сумеет обманывать её какое-то время, смерть Куй-вана станет известна всей Поднебесной — как он сможет лгать ей всю жизнь?
В это мгновение он почувствовал, как всё его тело покрылось холодным потом. Он внезапно осознал: неважно, умрёт Куй-ван или нет — раз он выбран участником этого заговора, то с этого момента он уже предал Хуан Цзыся, и будущего между ними никогда не будет.
Ван Цзунши, словно заметив его состояние, протянул руку и слегка похлопал его по спине.
Ван Юнь вздрогнул и тотчас подумал о том, что сейчас император находится при смерти, и судьба рода Ван на десятилетия вперёд зависит от происходящего — как он может отвлекаться на что-то иное?
Он с трудом собрался с мыслями, отбросил всё лишнее и сосредоточенно воззрился на государя.
Императрица Ван, овладев собой, склонилась и тихо спросила императора:
— Государь, какие будут указания относительно наследника?
При упоминании слова «наследник» дыхание императора стало тяжёлым, он пристально уставился на Императрицу Ван, а затем перевёл взор на Ван Цзунши; из его горла вырвался хрип, и лишь спустя несколько долгих мгновений он выдавил два слова:
— Сюань-эр…
Императрица Ван сразу поняла, что он ей не доверяет. В конце концов, хотя Ли Сюань и был воспитан ею, раньше она считалась сестрой супруги императора из рода Ван, а теперь её истинное происхождение раскрыто — она была лишь человеком, не имеющим отношения к роду Ван, и её связь с наследником Ли Сюанем более не была столь тесной.
Сжимая руку императора, она опустилась на колени перед ложем и со слезами на глазах произнесла:
— Государь, не беспокойтесь. Сюань-эр — дитя моей старшей сестры, об этом знает весь двор. Он уже давно объявлен наследником; он на пять лет старше моего Цзе-эра, и, разумеется, он более подходит для того, чтобы взойти на императорский престол, чем семилетний Цзе-эр. К тому же мать Сюань-эра — старшая дочь рода Ван; пока при дворе стоит род Ван, он непременно сможет мирно взойти на престол.
Ван Цзунши, видя это, также кивнул:
— Государь, не беспокойтесь. Он — единственный сын покойной императрицы Хуэйань3 и старший законный сын государя. Старые чиновники, подобные мне, приложат все силы, чтобы поддержать юного владыку.
Лишь тогда император облегчённо выдохнул; он перевёл взгляд на лицо императрицы Ван, и его дыхание снова участилось.
Императрица Ван, глядя на выражение его лица, не сразу поняла его намерение; она приблизилась к нему и негромко спросила:
— У Вашего Величества есть ещё поручения?
Император отрешённо смотрел на неё, долго взирая на её ослепительную красоту, а затем закрыл глаза и медленно покачал головой.
Ван Юнь скакал на лошади в сторону квартала Юнчан, охваченный тяжкими думами и храня молчание на протяжении всего пути.
В Чанъане уже наступил комендантский час, в тысячах домов царила тишина, и лишь стук копыт его коня эхом отдавался от камней мостовой.
Он поднял голову, вглядываясь в небо: убывающая луна была тонкой и изогнутой, словно крюк; золотисто-красный месяц на фоне тёмно-синего ночного полога казался кровавым рубцом.
- Войско выступает, имея имя (师出有名, shī chū yǒu míng) — наличие законного или благовидного предлога для начала действий. ↩︎
- Час маоши (卯时, mǎoshí) — час Кролика: с 05:00 до 07:00 утра.
Час юши (酉时, yǒushí) — час Петуха: с 17:00 до 19:00 вечера. ↩︎ - Императрица Хуэйань — титул, дарованный после смерти супруге императора из рода Ван за рождение первого сына. ↩︎
