Хуан Цзыся прислонилась к дереву, вспоминая, как Ли Шубай вскочил в седло и оставил Цилэ-цзюньчжу. Будь она жива, неужели Ли Шубай уехал бы так решительно, не подумав о том, чтобы забрать ее с собой?
Однако в глубине души она все еще лелеяла надежду. Быть может, Ли Шубай знал, что те люди связаны с Цилэ-цзюньчжу и не причинят ей вреда, поэтому и бросил ее? Возможно, Цилэ-цзюньчжу тогда была еще жива, и, возможно, этот яд не так уж опасен.
Но уверенности не было. Ли Шубай, который на протяжении всего пути прорывался сквозь окружение и стойко защищал ее, оказывается, давно был отравлен и все это время находился на волосок от смерти. Она не знала, как далеко распространился яд, пока он из последних сил продолжал этот долгий и изнурительный путь.
Нельзя было терять ни секунды. Хуан Цзыся обхватила его локоть и начала с силой сдавливать рану, надеясь выдавить отравленную кровь. Но как бы она ни старалась, ни единой капли не выступило наружу.
Тогда Хуан Цзыся пришлось его же кинжалом сделать крестообразный надрез на локте, а затем она приникла к ране, изо всех сил высасывая кровь.
Она глоток за глотком выплевывала кровь в траву, но в свете луны ее цвет все равно казался недостаточно алым. Ей почудилось, что тело Ли Шубая стало остывать. Не смея больше сосать рану, она в изнеможении повалилась рядом с ним, потерянно глядя на ясную луну в небе.
Убывающая луна, чистое небо.
Порывы ветра гуляли в кронах деревьев над головой, и доносящиеся отовсюду звуки, отдаваясь эхом, лишь подчеркивали царившее вокруг запустение.
Хуан Цзыся вдруг стало страшно. Она невольно придвинулась ближе к Ли Шубаю и под свист ветра, уткнувшись лицом в его плечо, прислушалась к его дыханию.
Тонкое, как шелковая нить, неровное, прерывистое и медленное, но оно все же продолжалось.
Она с облегчением выдохнула, отстранилась и, посидев в оцепенении под лунным светом, поспешно поднялась. Превозмогая крайнюю усталость, она принялась тщательно обыскивать берег реки.
Но на берегу росло совсем немного трав: сколько она ни искала, ей удалось найти лишь несколько стеблей баньбяньлянь1 да пару ростков лунданьцао2. Отчаявшись, она решила попробовать все: растолкла травы, выжала сок и по каплям влила его в рот Ли Шубаю. Не зная, проглотил ли он его, она долго прижимала ладонь к его губам, а затем приложила остатки снадобья к ране на его локте.
Она не знала, что еще может сделать, поэтому просто сидела рядом, обхватив колени руками, и не сводила с него глаз.
Он пребывал в глубоком забытьи, и холодные лучи, скользя по лицу, делали его похожим на нефритовую статую — безупречные линии, вышедшие из-под руки искусного мастера, были лишены жизни и красок.
Внезапно невыразимый ужас охватил ее душу. Дрожащей рукой она коснулась его груди, желая почувствовать биение сердца, но пальцы наткнулись на тонкий лист бумаги.
На мгновение она оцепенела, затем достала бумагу и развернула ее в холодном сиянии луны.
На ней причудливой вязью «драконьих и змеиных» знаков стиля чжуань были начертаны восемь иероглифов рождения Ли Шубая, а над временем его рождения выведены шесть крупных знаков — вдовец, увечный, сирота, одинокий, немощный, больной.
И в этот миг холодный лунный свет осветил эти шесть знаков и еще ярче выделил кроваво-красный круг, обводящий иероглиф «фэй» — немощный.
Немощь — упадок и увядание, утрата жизненных сил; отныне нет больше силы, способной повернуть небеса3!
Она в оцепенении сунула тот талисман обратно ему под одежду, чувствуя лишь, как в голове грохочет, а в сердце вонзаются тысячи острых клинков, заставляя ее непроизвольно дрожать всем телом, пока холодный пот ручьями стекал по ее спине.
Дела мирские столь ужасны; она и представить не могла, что предзнаменование талисмана, о котором они говорили еще днем, этой ночью внезапно станет явью!
Неужели это и вправду то, что предначертано судьбой, от чего невозможно спастись?
Из-за страха перед неведомым этот темный горный лес казался ей всё более жутким и зловещим. Но здесь, в лесной чаще, перед лицом непостижимого будущего, человек, на которого она могла положиться, уже лишился сил.
Он сказал:
— Хуан Цзыся, остаток пути я доверяю тебе…
Тогда она пообещала ему, сказав:
— Да.
В глубине души она снова повторила этот ответ. Она охраняла его, время от времени проверяя дыхание. Ей нужно было чувствовать его выдох на кончиках своих пальцев, убеждаться в тепле его кожи, лишь тогда она могла на мгновение успокоиться и перевести дух.
Неизвестно, сколько она так просидела, пока спина и поясница не заломили от боли; лишь тогда она медленно легла, свернувшись подле него и сжимая его запястье. Только постоянно чувствуя слабое биение пульса, она смогла закрыть глаза.
Близился рассвет. Она была до предела изнурена, но не могла уснуть, то и дело просыпаясь в тревоге. Ночной ветер был холоден, и она чувствовала, что его кожа словно остывает, отчего ее порой пробирала дрожь. Она понимала, что он потерял слишком много крови и наверняка мерзнет всем телом, но не смела развести костер, опасаясь, что пламя привлечет врагов.
Думая и влево, и вправо4, она видела, что нет плана, который можно применить, и ей оставалось лишь осторожно придвинуться к нему, бережно обнять за талию и прижаться лицом к его груди, надеясь, что тепло ее собственного тела поможет ему хоть немного согреться.
Обнаружь кто-нибудь их в такой близости посреди дикой глуши, и это пятно подозрения ей не смыть бы до конца жизни. Так она думала, но всё равно лежала неподвижно, обнимая его и не разжимая рук.
- Баньбяньлянь (半边莲, bànbiānlián) — лобелия китайская, лекарственное растение, применяемое как противоядие и противовоспалительное средство. ↩︎
- Лунданьцао (龙胆草, lóngdǎncǎo) — горечавка шероховатая, растение, используемое в традиционной медицине для снятия жара и детоксикации. ↩︎
- Сила, способная повернуть небеса (回天之力, huítiān zhī lì) — мощь, позволяющая изменить предопределенное или исправить безнадежное положение. ↩︎
- Думать и влево, и вправо (左思右想, zuǒsī yòuxiǎng) — всесторонне обдумывать, размышлять над чем-либо и так, и эдак. ↩︎
Скажем так, найти лекарственные растения здесь и сейчас это тоже удача. Вот у нас вдоль реки ничего путного не растет. Ли Шубай должен выжить. Как иначе, третья шпилька только началась. Благодарю за перевод.