— Слышала, конечно. Ян-гунгун, что подле Куй-вана, прибыл из столицы в Чэнду и после многих дней расследования за одну ночь раскрыл три крупных дела. Эти три дела взаимосвязаны и в то же время разрознены, поистине дело в деле, загадка в загадке, тысячи нитей и поразительная подоплёка — наши бутоу из Чэнду оказались бессильны, всё держалось на нём.
Эр-гунян толкнула свою тачку, отъехала немного в сторону и снова принялась рубить рёбрышки.
Чжоу Цзыцин понуро залез на лошадь и, чтобы спасти лицо, снова выкрикнул:
— Хорошо, вижу, ты ещё не забыла черту, которую я провёл тебе в прошлый раз! Впредь ставь мясной прилавок вон там, и чтобы ни на цунь не выступала!
Эр-гунян с едва заметной усмешкой смерила его взглядом:
— Поняла, Ха-бутоу!
На лице Чжоу Цзыцина вновь появилось то выражение, в котором смешались волнение и радость, и он пришпорил коня, спеша вперёд. Хуан Цзыся, глядя на него, не удержалась от вопроса:
— Что случилось?
Чжоу Цзыцин даже немного покраснел и, заикаясь, произнёс:
— Она… она при всех назвала меня Хао-бутоу1, от такого обращения мне даже как-то неловко…
Хуан Цзыся, прижав ладонь ко лбу, не выдержала и рассмеялась:
— Ха-бутоу!
— Что… разве не Хао-бутоу? — Только теперь он расслышал и застыл в оцепенении. Видя, что Хуан Цзыся продолжает смеяться, он схватил поводья её лошади и стал допытываться: — Что значит «Ха-бутоу»?
Хуан Цзыся, смеясь, смотрела на него и не успела ничего сказать, как проходившая мимо девушка произнесла:
— В нашем говоре Чуаньшу «ха» означает «глупый».
Услышав это, даже Ли Шубай не смог сдержать смеха. Чжоу Цзыцин тут же пришёл в ярость и, бросив: «Езжайте вперёд!», развернул коня и помчался к Эр-гунян.
Хуан Цзыся и Ли Шубай посмотрели на спрыгнувшего с коня Чжоу Цзыцина, которого Эр-гунян парой фраз заставила уныло присесть на корточки в углу, и со смехом переглянулись.
Хуан Цзыся с улыбкой сказала:
— Кажется, эта бойкая Эр-гунян точно не боится трупов.
Ли Шубай кивнул.
— Ты чего? Поругаться со мной вздумал? Взрослый мужчина, уже так далеко уехал, и вернулся со мной из-за одного слова препираться? — издалека донёсся голос Эр-гунян.
Чжоу Цзыцин проорал:
— Нет! Я пришёл… я вернулся, чтобы купить рыбы!
Чтобы подтвердить свои слова, он указал на соседнюю рыбную лавку и с негодованием выпалил:
— Хозяин, забираю всё, доставьте мне в ямэнь!
Хуан Цзыся смотрела, как торговец рыбой в полном восторге высыпает всякую мелкую рыбёшку, и выражение её лица постепенно становилось серьёзным.
Ли Шубай спросил:
— Вспомнила о той маленькой красной рыбке Ци Тэна?
— Да… — Хуан Цзыся задумчиво произнесла: — Судя по всему, когда Юй Сюань впервые поддался на подстрекательства настоятеля Мушаня убить мою семью, та рыбка ещё была. Но когда Юй Сюань покончил с собой на могиле моих родителей, забыв обо всём, рыбка исчезла. Думаю, тогда наверняка что-то произошло, иначе, когда Ци Тэн упомянул ту рыбку, лицо Юй Сюаня не стало бы таким бледным. Даже если он не мог вспомнить, та рыбка оставила в его подсознании необычайно глубокий след. И ещё, где Ци Тэн достал яд чжэньду? И где же настоятель Мушань? Не следует ли нам поскорее разыскать его и расспросить?
— Он ушёл в нирвану2, — сказал Ли Шубай.
Она в изумлении широко раскрыла глаза.
— Сегодня на рассвете, когда он возвращался в храм Гуанду, гвардейцы губернатора доставили его к воротам монастыря. Его келья находится на горе, поэтому он стал подниматься по ступеням. Ночью было темно, а дорога — скользкой; он был уже в преклонном возрасте, упал с лестницы и скончался, — Ли Шубай нахмурился. — Я и сам узнал об этом лишь сегодня утром, когда послал людей за ним.
Хуан Цзыся тихо проговорила:
— Не знаю, есть ли связь между той маленькой красной рыбкой Ци Тэна и той, что в ваших руках. И имеет ли к этому отношение Ван Цзунши.
— Ни одна загадка еще не разгадана, а едва возникшие зацепки тут же обрываются. Это заставляет подозревать, не стоит ли за всем происходящим некая огромная невидимая рука, подталкивающая события. Мы не видим её, но отчётливо ощущаем её присутствие.
Он обернулся и посмотрел на неё, но так и не сказал, что талисман в его тайной шкатулке снова незаметно сменил цвет.
Они натянули поводья и замерли на улице Чэнду, взирая под бескрайним небом на шумный и процветающий город, где поток повозок подобен воде, а коней — драконам.
Цветы гибискуса по всему городу расцвели подобно парче, огромными облаками укрывая десять тысяч домов. Мирские пейзажи сценами проплывали перед глазами: живые жизни, таинственное прошлое, расходящиеся судьбы — им было некуда бежать, оставалось лишь встретить всё лицом к лицу.
Маленькая рыбка, тихо таившаяся в чаше из люли, легко выпрыгнула из воды, пустив по ней мелкую рябь.
Конец Третьей Шпильки
- Хао-бутоу (好捕头, hǎo bǔtóu), где слово «Хао» (好) означает «хороший», «добрый» или «достойный». ↩︎
- Уйти в нирвану (圆寂, yuánjì) — буддийский термин, означающий смерть монаха. ↩︎
