К западу от округа Шу, у горного хребта Иньсин в пригороде, раскинулось множество могил, обращенных к югу.
— Говорят, фэншуй в этих местах необычайно хорош, поэтому многие богачи покупают здесь землю под могилы. После того как управитель Хуан погиб насильственной смертью, а Хуан Цзыся пустилась в бега, его род пришел в упадок, и некому было собрать кости. Несколько сяншэнь1 из округа собрали деньги и похоронили его здесь. — Чжоу Цзыцин, держа в руках инструменты, которые только что принес из дома, обошел вокруг невысокого могильного холма и, глядя на иероглифы на надгробии, вздохнул: — На плите нет имени Хуан Цзыся.
Ли Шубай безучастно произнес:
— Рано или поздно его добавят.
— Интересно, приходила ли Хуан Цзыся проведать могилу родителей? — С этими словами он принялся искать щель в сложенной из синего кирпича гробнице. — Если так подумать, то, карауль я здесь втайне каждый день, наверняка дождался бы, когда Хуан Цзыся тайком вернется в Шу для поминовения. Тогда я выскочу, схвачу ее и скажу: «Давай объединим усилия и раскроем кровавое дело твоих родителей!» Ваше Высочество, как вы думаете, растрогается ли Хуан Цзыся и останется ли она со мной навсегда, чтобы вместе раскрывать все удивительные дела в Поднебесной…
— Нет, — холодно оборвал его Ли Шубай.
Чжоу Цзыцин совершенно не умел распознавать чужое настроение и продолжал с радостным видом:
— И то верно. Значит, мое нынешнее направление тоже правильное. Я собираюсь объединиться с Чунгу и первым делом раскрыть дело семьи Хуан. Тогда Хуан Цзыся непременно вернется в Шу, разыщет меня, чтобы поблагодарить, и в тот миг я скажу ей…
Чжоу Цзыцин заговорил так, будто Хуан Цзыся стояла прямо перед ним. Взмахнув рукой, он очень воодушевленно расхохотался:
— Полно церемоний, Хуан Цзыся, это то, что и надлежит делать бэньпутоу2! Если хочешь отблагодарить, то оставайся, и мы вместе будем раскрывать дела на благо жителей Шу, стяжав добрую славу на поколения!
Ли Шубай, чувствуя некоторую беспомощность, перевел тему:
— Как думаешь, откуда удобнее начать?
Чжоу Цзыцин еще раз изучил расположенные рядом могилы матери и брата покойного управителя Хуана, после чего произнес:
— Выкопать пять могил за одну ночь — задача непосильная. На мой взгляд, могила брата управителя хоть и сложена из синего кирпича, но по размеру гораздо меньше. К тому же сяншэнь хоронили его лишь за компанию, работа сделана небрежно. Полагаю, если прокопать лаз под наклоном с тыльной стороны, то до рассвета мы должны добраться внутрь.
Сверившись с расположением надгробия, двое начали копать наклонный лаз позади могилы. Земля была свежей и очень рыхлой, так что они без труда добрались до погребальной камеры. Удалив несколько кирпичей, они увидели изголовье гроба.
— Здесь должна быть голова, когда придет время, отрежем прядь волос и заберем с собой, — не умолкая, болтал Чжоу Цзыцин, разбирая доски гроба. — В этот раз нам повезло. В прошлый раз в Чанъане тоже было одно сомнительное дело, и Далисы потребовал вскрыть гроб для дознания. Та семья оказалась невероятно богатой: землю вокруг могилы смешали с яичным белком и соком клейкого риса, и под солнцем и ветром она стала твердой, как железо. Люди из Далисы копали четыре или пять дней, прежде чем добрались до погребальной камеры, а там швы между кирпичами были залиты расплавленной медью — получился герметичный короб. В конце концов нам пришлось выворотить его целиком, чтобы закончить…
— Твой отец тебя тоже выворотил? — спросил Ли Шубай.
Чжоу Цзыцин высунул язык и сказал:
— Ваше Высочество поистине способен предвидеть события подобно божеству.
Ближе к рассвету Ли Шубай вернулся на постоялый двор и увидел, что в комнате Хуан Цзыся все еще мерцает свет лампы. Он немного помедлил, а заметив, что на кухне уже готовят завтрак, велел сварить две чаши танбиня3 и постучал в дверь Хуан Цзыся.
Хуан Цзыся откликнулась и открыла дверь. Было очевидно, что она прождала его вестей всю ночь, и глаза ее покраснели от усталости.
Ли Шубай поставил поднос на стол, знаком предлагая ей поесть.
Занимался рассвет, в комнате горел одинокий светильник. Хуан Цзыся держала в руках чашу с теплым танбинем, молча глядя на него.
Он посмотрел на нее и наконец произнес:
— Это чжэньду4, без сомнения.
Хуан Цзыся резко вскочила, едва не опрокинув чашу с танбинем. Ли Шубай невозмутимо протянул руку, придерживая чашу, и сказал:
— Сначала выслушай меня.
Хуан Цзыся, прикусив нижнюю губу, кивнула, но не смогла сдержать легкую дрожь во всем теле. Она с трудом подняла руку и прижала ладонь к пульсирующему виску, стараясь успокоиться и глядя на него.
— Когда сердце беспокоится, разум путается. Хотя ты обычно хладнокровна, в том, что касается родных, ты непременно потеряла бы самообладание. Поэтому я и не позволил тебе пойти с нами, опасаясь, что чрезмерное волнение только навредит.
— Да… я знаю, — через силу ответила она.
— Теперь в деле твоих родителей произошел значительный прорыв, и я верю, что день, когда ты смоешь с себя ложные обвинения, уже не за горами. — С этими словами он пододвинул чашу с танбинем ближе к ней. — Но сейчас самое важное для тебя — позаботиться о себе. Если ты лишишься сна и аппетита, охваченная скорбью, как сможешь ты добиться пересмотра дела своих родных и очистить свое имя от позора?
Она молча кивнула, взяла чашу и, съев все без остатка, поставила ее и посмотрела на него.
На горизонте забрезжил рассвет, предвещая приход очередного летнего утра.
Ли Шубай продолжил:
— Судя по свойствам чжэньду, твои родители, как и Фу Синьжуань и Вэнь Ян, были отравлены ядом второй очистки. Следовательно, отравителем определенно была не ты, у которой в руках оказался лишь мышьяк.
Она молча кивнула, с трудом сдерживая слезы и дрожащим голосом произнесла:
— Да… Все эти дни я пыталась найти зацепку, но как бы я ни восстанавливала события, все улики были против меня. И вот наконец появилось первое решающее доказательство, благодаря которому вероятность моей вины может быть полностью опровергнута…
— Да, в бескрайней пустоши наконец забрезжил луч надежды, — негромко сказал Ли Шубай, в чьем голосе сквозила усталость. Этой ночью он вместе с Чжоу Цзыцином раскапывал могилу и, забыв о своей брезгливости, даже держал в руках волосы, срезанные с мертвеца — хотя и надел заранее перчатки, которые дал ему Чжоу Цзыцин.
- Сяншэнь (乡绅, xiāngshēn) — местная образованная сельская элита. ↩︎
- Бэньпутоу (本捕头, běnbǔtóu) — профессиональное самоименование «этот путоу» (глава стражи). ↩︎
- Танбинь (汤饼, tāngbǐng) — традиционное блюдо из вареного теста в бульоне. ↩︎
- Чжэньду (鸩毒, zhèndú) — легендарный яд, приготовленный из перьев птицы чжэнь.
↩︎
