— В таком случае есть ещё одна вероятность, — Хуан Цзыся провела ещё одну линию на круге и сказала: — Э-ван уже давно подвергся искусству похищения души. Просто оно таилось в нём и до поры не проявлялось. А кинжал и узел тунсиньцзе, возможно, послужили своего рода намёком. Когда он получил эти две вещи, техника захвата души сработала, заставив его действовать против Куй-вана по чужой воле.
Ли Шубай слегка нахмурился и спустя долгое время произнёс:
— Неужели в мире действительно существуют столь сверхъестественные методы? Если бы на свете был такой искусный мастер, зачем тогда нужно было специально разыскивать монаха Мушаня, чтобы привезти его в столицу?
— М-м… вероятность ничтожно мала, но её стоит учитывать, — сказала Хуан Цзыся, снова хмурясь. — Однако самая большая загадка этого дела заключается в том, как тело Э-ван могло исчезнуть в воздухе той ночью.
Чжоу Цзыцин спросил:
— А мог ли тот, кто первым прибежал к подножию павильона, спрятать труп?
— Первым к подножию Сянлуань прибежал Ван Юнь, — невозмутимо ответила Хуан Цзыся. — В тот момент он был не один, за ним следовал отряд гвардии Юйлинь. Когда они оказались внизу, то обнаружили, что на снегу нет ни единого следа. Не было никаких признаков того, что что-то упало вниз, и тем более не было отпечатков чьих-либо ног.
Чжоу Цзыцин долго и напряжённо размышлял, затем хлопнул по столу и воскликнул:
— Я понял! Я знаю, почему Э-ван решил спрыгнуть с другой стороны павильона Сянлуань, а не спереди, у вас на глазах!
Хуан Цзыся посмотрела на него вопрошающим взглядом.
— Потому что он соорудил под павильоном помост или повесил на стену что-то вроде мягкого полотняного мешка. Вам казалось, что он прыгает с перил, но на самом деле он приземлился на помост или в мешок, и потому остался цел и невредим, — торжествующе произнёс Чжоу Цзыцин с видом человека, ясно понимающего дела Поднебесной. — А после прыжка, когда в павильоне Цифэн поднялась суматоха и вы бросились в погоню, обходя зал Ханьюань, он собрал помост или мешок и тихонько сбежал!
Хуан Цзыся ответила:
— Можно было бы так предположить, но в тот день как раз выпал тонкий слой снега. Мы с Его Высочеством были среди тех, кто прибыл на место первыми. Тогда я осмотрела перила: снег на них лежал нетронутым и совершенно ровным, не было никаких признаков того, что там крепили полотняный мешок.
— А… помост снаружи?
— Позже мы спустились вниз, чтобы проверить. На стене в том месте, где прыгнул Э-ван, ничего не было. Снег, прилипший к стене, лежал ровно, его ничто не задевало.
— Ладно, тогда я ещё подумаю… — удручённо проговорил Чжоу Цзыцин и снова посмотрел на Хуан Цзыся. — Есть ли у Чунгу какие-нибудь другие зацепки?
Хуан Цзыся покачала головой:
— Возможно, стоит выследить того, кто доставил узел тунсиньцзе и кинжал. Но раз имя было ложным, человек, скорее всего, изменил внешность, так что найти его будет непросто.
— Может, попробуем разузнать что-нибудь об этой шкатулке? — предложил Чжоу Цзыцин, немного подумав. — Я помню, что в углу шкатулки вроде бы видел иероглиф «Лян». Должно быть, её изготовили в столярной мастерской семьи Лян.
Хуан Цзыся кивнула:
— Можно сходить и расспросить.
Видя, что его предложение одобрено, Чжоу Цзыцин мгновенно воодушевился. Он вскочил и воскликнул:
— Так чего же мы ждём? Скорее идёмте!
Хуан Цзыся отозвалась коротким «угу» и встала, собираясь последовать за ним, но невольно ещё раз оглянулась на Ли Шубая.
Ли Шубай посмотрел на неё, поставил чашку с чаем на стол и сказал:
— Я вдруг вспомнил, что свою шкатулку с секретом из девяти квадратов я тоже покупал в мастерской Лян.
Хуан Цзыся спросила:
— Ваше Высочество подозревает, что в этой шкатулке может быть какой-то секрет?
Ли Шубай кивнул.
Чжоу Цзыцин тут же полюбопытствовал:
— Что-что? Какая шкатулка с девятью квадратами?
— Скоро узнаешь. Я пойду с вами, — сказал Ли Шубай, поднимаясь. — Подождите немного.
Хуан Цзыся и Чжоу Цзыцин сидели и ждали. Не успели они допить и чашки чая, как Ли Шубай вернулся. Он переоделся в халат из парчи с круглым воротом жемчужно-серого цвета, расшитый тёмно-пурпурным узором «цветы в зеркале»1, чтобы не слишком привлекать внимание.
Втроём они отправились в столярную мастерскую семьи Лян. Приближался конец года, на Восточном рынке было не протолкнуться, и перед дверями мастерской тоже царило оживление. Хотя товары здесь стоили дороже, чем в других лавках, Восточный рынк находился рядом с кварталами, где жили знатные люди, к тому же вещи здесь делали изящные. Многие простые семьи тоже старались купить к праздникам туалетный столик или коробочку для пудры, поэтому у входа было полным-полно народу — поистине, гости прибывали подобно облакам.
Войдя в лавку, они увидели на прилавке шкатулки, по размеру и форме в точности такие же, как та, что была в доме Э-вана. Чжоу Цзыцин спросил:
— Хозяин, не припомните, кто в последнее время покупал такие шкатулки?
Хозяин посмотрел на него как на «идиота» и сказал:
— С утра и до сего момента мы продали уже больше пятидесяти штук. Откуда мне знать, кто были эти пятьдесят человек?
Чжоу Цзыцин вмиг обессиленно повалился на прилавок, бормоча под нос:
— Больше пятидесяти…
Ли Шубай похлопал его по спине, призывая подняться, и сказал:
— Хозяин, раньше я покупал у вас деревянную шкатулку с девятью квадратами работы мастера Хо. Сейчас я хотел бы заказать ещё одну. Скажите, тот мастер на месте?
Хозяин покачал головой:
— Мастер Хо скончался без малого четыре года назад. Однако его ученик сейчас работает у нас. Он перенял мастерство учителя и делает всё весьма недурно, наверняка сможет изготовить почти такую же. Будете заказывать, почтенный?
— Пожалуйста, отведите нас к нему, я хочу обсудить с ним иероглифы, которые нужно вырезать на шкатулке.
— О, прошу сюда, — хозяин лавки тут же кликнул молодого помощника. По его сияющему виду Хуан Цзыся и Чжоу Цзыцин догадались, что эта шкатулка принесёт лавке немалую прибыль.
Лавка семьи Лян находилась на Восточном рынке, но вещи изготавливали в усадьбе на юге города. Ли Шубай уже бывал здесь раньше, поэтому теперь, следуя за помощником по знакомой дороге, он уверенно направился к маленькой комнатке в восточной части двора.
- Цветы в зеркале (镜花, jìnghuā) — метафора чего-то видимого, но иллюзорного и недосягаемого. ↩︎
