Вид мужчины и тех рыб наполнил Хуан Цзыся гнетущим страхом. Она отвернулась и поспешила прочь, будто спасаясь бегством. Вскоре она покинула маленький сад у зала Личжэн. Она шла так торопливо, что не заметила, как к мужчине подошла императрица Ван.
Императрица остановилась рядом с ним, глядя вслед удаляющейся Хуан Цзыся, и тихо произнесла:
— Это Хуан Цзыся, что служит при Куй-ване под именем Ян Чунгу.
— Хм, — рассеянно откликнулся он, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры.
Хуан Цзыся шла всё быстрее, словно убегала.
— Неужели она действительно может быть нам полезна? — снова спросила императрица Ван.
Он едва заметно улыбнулся и наконец заговорил. Голос его звучал чуть выше обычного, но тон оставался низким, в нём слышалось противоречивое и давящее очарование:
— К чему спешить? Ты вернёшься во дворец, сама всё узнаешь.
Императрица Ван чуть приподняла бровь.
— И всё же… сможет ли она справиться?
— Даже если не справится, у тебя есть я, а у неё есть Куй-ван. Если и этого окажется мало, чтобы ты вернулась во дворец Дамин, то кто тогда способен помочь?
Императрица Ван слегка сжала губы. Их персиковый оттенок, налитый жизнью, стал ярко-алым, и её красота показалась почти невыносимой. Но мужчина не взглянул на неё. Он лишь опустил голову, наблюдая за рыбками в стеклянном сосуде, и пробормотал себе под нос:
— Ах… похоже, рыбки проголодались.
Он поднял руку и прикусил указательный палец. Кровь сразу выступила на коже. Мужчина опустил руку в сосуд, и когда алая струйка растеклась в воде, рыбки оживились, сбились в стайку и жадно приникли к ране.
Императрица Ван стояла рядом, холодно наблюдая. Рыбы теснились вокруг его бледных, тонких пальцев; бледно-красная кровь и ярко-красные тела рыб сливались в узор, похожий на большие распускающиеся кровавые цветы. Императрица ощутила лёгкое беспокойство и отвела взгляд, вновь устремив его вдаль — туда, где исчезала Хуан Цзыся.
Хуан Цзыся, облачённая в алое евнушеское одеяние, быстро шла вдоль дворцовой стены. С наступлением сумерек она напоминала каплю киновари, растворяющуюся в туши. Вот-вот она исчезнет без следа.
***
Иногда Хуан Цзыся искренне восхищалась Ли Шубаем. Если не считать прочего, то уже одно то, что человек способен держать под контролем всё — от государственных ведомств до внешних дел, — само по себе было чудом.
Погружённая в эти мысли, она свернулась калачиком в Министерстве налогов, щёлкала семечки и держала на коленях дела, что только что получила из Далисы. Она размышляла над делом, украдкой наблюдая, как Ли Шубай за своим столом разбирает бумаги.
— Магистрат Ван, это комментарий к закону, что вы составили позавчера. На тридцать седьмой странице ошибка в месяце, а на шестнадцатой и пятьдесят четвёртой перепутаны имена. Проверьте ещё раз.
— Магистрат Сюй, поднимите записи о повышениях Цзян Вэйсю за последние годы. Они должны быть в двенадцатом ряду первого сектора, четвёртая архивная комната. Государь намерен пожаловать ему чин на завтрашнем утреннем совете, так что представьте документы на утверждение.
— Магистрат Чжан, завтра передайте заместителю министра Чэн, что перевод Ши Чэнъяо в Юньчжоу отклонён. Его дядя когда-то совершил преступление в Юньчжоу, а по прецеденту он обязан избегать этой должности. Лян Тинфан, бывший управитель Яньчжоу, скоро завершит траур, пусть займёт этот пост.
Хуан Цзыся перестала щёлкать семечки. Держа одну между пальцами, она подумала, не хранит ли его страшная память даже число листьев на дереве за окном в какой-нибудь утренний час десятилетней давности.
Вскоре дела Министерства налогов были улажены, и Ли Шубай повёл её в Министерство общественных работ.
Чиновники там были искренне рады видеть Ли Шубая. Министр Ли Юнхэ, задержавшийся специально ради встречи с Куй-ваном, сиял не меньше, чем конюхи у ворот.
Стоило Хуан Цзыся увидеть груды бухгалтерских книг, испещрённых красными отметками, как она сразу поняла их бедственное положение. И впрямь, иметь императора, страстно любящего строить дворцы и загородные усадьбы, было величайшим несчастьем для Министерства общественных работ этой династии.
Каждый раз, просматривая счета, Ли Юнхэ тяжело вздыхал:
— В прошлом году постройка резиденции Тунчан-гунчжу к её свадьбе почти опустошила казну. А в начале нынешнего мы начали возведение дворца Цзяньби, и до сих пор павильоны и башни не завершены. Я уже не знаю, где искать средства. Но теперь расходы неизбежны. Два дня назад ливни затопили южные кварталы столицы. Вода в низинах поднялась более чем на десять чи! Ваше Высочество знаете не хуже меня, поверхностные каналы ещё можно проверить, но подземные ходы… Рабочие копают как придётся, а надзиратели осматривают лишь сверху. Снаружи всё выглядит чисто, и они требуют оплату, но кто знает, что творится внизу? В прошлом месяце мы уже прочищали эти каналы, а теперь они снова забиты. Вчера чиновник моего ведомства, Лу Чжиши, упал в воду и утонул! Вся столица судачит, будто мы пожинаем собственные плоды. Позор невыразимый!
Ли Шубай слегка нахмурился, взял книгу счетов, но ничего не сказал и сел, чтобы внимательно её просмотреть.
