Мир перед её глазами был ярок и в то же время затуманен. В маленьком весеннем павильоне окно было приоткрыто. За ним пышно цвели вишни — тяжёлые, налитые, готовые осыпаться от малейшего дуновения ветра, чтобы рассеяться в розовой дымке, подобной заре.
Хуан Цзыся распахнула окно, глядя на резиденцию управителя округа перед собой. Утренний воздух был свеж почти до резкости и хлынул ей навстречу, но в голове царил хаос и пустота. Она совершенно не понимала, что видит.
Перед ней был знакомый двор. Родители и старший брат жили в переднем дворе, а она из-за любви к цветущей в саду вишне несколько дней назад перебралась в садовый павильон.
Передний двор был отделен отсюда садом. Она видела ярусы крыш, изогнутые карнизы и доугуны1; в пролетах внутренних дворов суетливо сновали люди, и до нее доносился неясный многоголосый шум.
Она слегка удивилась, не понимая, почему сегодня в доме внезапно оказалось так много народа. Наскоро набросив одежду, она выбрала у туалетного столика серебряную шпильку, чтобы собрать волосы, и, взяв лежащий там же браслет, надела его на запястье.
Этот браслет в прошлом году подарил ей Юй Сюань. После того как он успешно сдал экзамены на степень цзюйжэня2 и получил свое первое ежемесячное жалованье в округе, он выбрал кусок нефрита цвета бараньего жира и отдал его мастеру в огранку. Денег у Юй Сюаня было немного, поэтому и качество нефрита было не самым лучшим; они долго вместе изучали камень и в конце концов решили вырезать двух рыбок, соединенных головой и хвостом. Так удалось убрать примеси и подчеркнуть плавность линий.
Глазками рыбок служили две вставленные белые жемчужины размером с рисовое зернышко, что выглядело необычно и изящно. На матово-белом нефрите рисово-белые жемчужины поначалу не бросались в глаза, но при ближайшем рассмотрении открывалась разница в их текстуре и блеске. В то время многие подруги Хуан Цзыся завидовали ей, ведь во всем мире не нашлось бы второго такого куска нефрита, чтобы повторить эту работу.
Она надела браслет на руку и, еще не успев опустить ее, огляделась по сторонам, заметив, что густой черный туман постепенно подступает к ней. Все вокруг сделалось призрачным. Она в растерянности не понимала, где находится, чувствуя лишь, как черная мгла окутывает ее, и, кажется, из нее уже не вырваться.
В смятении она озиралась вокруг, продолжая идти вперед, но не знала, откуда пришла и куда направляется.
До ее ушей донесся чей-то голос, зовущий ее:
— Хуан Цзыся… Хуан Цзыся…
Она обернулась, но никого не увидела. В этой тьме лишь она одна блуждала в поисках ответов.
Она оглядела окружающий мрак и растерянно спросила:
— Кто… кто меня зовет?
— Ты осталась совсем одна…
Сверху медленно просочилось ледяное дыхание. Все ее тело одеревенело, и она смогла лишь механически повторить:
— Я… осталась совсем одна?
— Твой отец, мать, брат, дядя, бабушка — все мертвы…
Она застыла, в голове загудело, и в затуманенном сознании осталась лишь пустота.
Когда гул в голове утих, ноги больше не могли удерживать тело, и она бессильно осела на землю. Перед глазами стояла тьма, по которой растекались бесчисленные алые пятна, словно кровь в жилах взболтали, а все внутренности вывернулись и разорвались.
В этой невыносимой боли она схватилась за грудь, согнулась и отчаянно пыталась вдохнуть воздух. Однако в этот миг ей вдруг пришла мысль: «Это ведь сон, верно? Это сон, просто ещё один кошмар!»
Потому что это чувство нестерпимой, острой боли она переживала уже бесчисленное множество раз.
После смерти родителей она снова и снова видела этот сон, в котором возвращалась в тот день, видела, как прекрасный весенний день рушится и истлевает, а ее жизнь с того момента обречена на вечные муки.
Как только она поняла, что находится в сновидении, тьма перед глазами мгновенно рассеялась.
Оказалось, она уже в переднем дворе. Вокруг стоял шум, и она, находясь посреди суетящейся толпы, с первого взгляда увидела тела своих родителей.
Накрытые белой тканью, они неподвижно лежали на досках, выставленных во дворе на сизом кирпичном полу.
С двенадцати лет она видела бесчисленное множество трупов. Стоя перед телами близких, она чувствовала, что это ничем не отличается от прежнего опыта, и в то же время понимала — раз весь мир рухнул, то уже неважно, есть ли разница.
Она услышала голос Цзян Сунлиня, самого опытного уцзо3 в округе. Голос этот казался иллюзорным, будто доносился с расстояния в десять тысяч чжанов, и в то же время звучал так отчетливо, словно прямо над ухом:
— Осмотр: управитель округа Хуан шицзюнь4 Мин, Хуан-фужэнь5 из рода Ян, старший сын Хуан Янь, мать управителя Хуан-лаофужэнь6, двоюродный брат управителя Хуан Цзюнь — все убиты ядом. Умерших пятеро. В гортани Хуан Яня и Хуан Цзюня обнаружены следы рвоты, у всех пятерых в нижней части живота имеются диарейные выделения, похожие на рисовый отвар, у Ян-фужэнь — стул с кровью. Перед смертью все пятеро страдали от болей в животе и судорог. Проверка подтвердила: причиной смерти без сомнения стало отравление мышьяком.
Кошмар перед глазами в одно мгновение разлетелся вдребезги, превратившись в тысячи острых осколков, которые вонзились в ее глаза и сердце. Жгучая боль принесла с собой хлынувшую тьму, поглотившую ее целиком.
- Доугун (斗拱, dǒugǒng) — это уникальная система деревянных кронштейнов, которая является «визитной карточкой» традиционной китайской архитектуры. Это конструктивный узел из переплетенных деревянных деталей, который устанавливается между верхушкой колонны и крышей.
Доу (斗) — это деревянный блок-основание («ковш»).
Гун (拱) — дугообразный кронштейн, который вставляется в этот блок.
Доугуны позволяют выносить карнизы далеко за пределы стен, создавая знаменитые широкие свесы. Система собирается без гвоздей, на шипах и пазах. Благодаря такой гибкости здание может «гулять» во время землетрясения, не разрушаясь. Чем сложнее и многослойнее были доугуны, тем выше был статус владельца здания. В императорских дворцах они превращались в настоящие кружевные каскады. ↩︎ - Цзюйжэнь (舉人, jǔrén — «рекомендуемый человек») — это престижная учёная степень в системе государственных экзаменов кэцзюй в императорском Китае. Это была средняя степень, следовавшая за сюцаем (бакалавром). Чтобы стать цзюйжэнем, нужно было раз в три года успешно сдать сложнейший экзамен в столице своей провинции. Обладатель этой степени входил в сословие шэньши (учёного дворянства). Он получал право занимать младшие государственные должности (например, помощника уездного судьи), освобождаться от налогов и трудовой повинности, избегать телесных наказаний при суде. Самое главное — только цзюйжэнь имел право ехать в столицу империи, чтобы сдавать высший экзамен на степень цзиньши, который открывал путь к высшим постам в правительстве. ↩︎
- Уцзо (仵作, wǔzuò) — это официальная должность судебного исполнителя или коронера в древнем Китае. Если говорить современным языком, это судмедэксперт. ↩︎
- Шицзюнь (使君, shǐjūn) — это почетное и вежливое обращение к главе округа или высокопоставленному чиновнику в императорском Китае. Это титул/обращение («господин наместник», «господин губернатор»). Изначально иероглиф ши (使) означал «посланник» или «тот, кто наделен поручением», а цзюнь (君) — «господин» или «правитель». Вместе это превратилось в уважительную форму обращения к главе округа (цзюньшоу). В эпоху Тан это обращение подчеркивало высокий статус чиновника, управляющего целым регионом от имени императора. ↩︎
- Фужэнь (夫人) — это титульное обращение «госпожа» к жене высокопоставленного чиновника/аристократа.
↩︎ - Лаофужэнь (老夫人, lǎofūrén) — это почетный титул, который можно перевести как «старшая госпожа» или «вдовствующая госпожа». ↩︎
