Следующей в главный зал пригласили номинальную управляющую монастырем Ганье, вдову бывшего тайцзы Сиинь-вана, госпожу Чжэн.
Вэй Шубинь слышала от матери, что детское имя госпожи Чжэн — Гуаньинь, и происходит она из знатного рода Чжэн из Синьяна. После того как Тайшан-хуан с сыновьями вошли в Чанъань, ее взяли наложницей к бывшему тайцзы, а позже, когда она родила старшего сына Цзяньчэна, Чэнцзуна, ей даровали титул официальной супруги тайцзы. Эта женщина, которой изначально предназначалось стать Матерью Поднебесной — будущей императрицей, хоть и не гремела по всей столице славой о своей красоте еще до замужества, как Хайлин-ванфэй из рода Ян, но была натурой величавой и кроткой, и жила с бывшим тайцзы в ладу, подобно циню и сэ1, пользуясь глубоким уважением.
Теперь же, когда после девяти лет заточения в монастыре она тихо вышла под свет солнца на всеобщее обозрение, Вэй Шубинь смогла подобрать лишь одно сравнение: тело подобно иссохшему дереву, сердце словно остывший пепел.
Она вышла замуж и получила титул супруги уже после воцарения Тан, так что по годам не должна быть старой, однако большая часть волос уже поседела. Ледяные глаза, были совершенно лишены жизни. В ответ на приветствия и объяснения присутствующих она лишь слегка поклонилась и молча села, словно уже приготовилась отвечать на любые вопросы и встретить любую нелепость или несправедливость этого мира.
О свадьбе Инян и семьи Чай ей сообщили чиновники еще прошлой осенью; разумеется, в этом проявилась гуманность Чжушана2 и верность долгу рода Чай. Сама она, обладая скудными добродетелями и талантами, не могла бы устроить столь важное дело, и лишь благодаря тому, что хуанхоу назначила в помощь Шанчжэнь-ши, все эти месяцы держались на ее ежедневных хлопотах и трудах.
Вчера во второй половине дня прибыла хуанхоу, а утром приходили дворцовые чиновники передать приказ. Она вместе с Хайлин-ванфэй из рода Ян и дочерьми готовилась встречать священный выезд, но по недомыслию оделась неподобающе, в чем состоит ее тяжкая вина. Когда хуанхоу уже собиралась уезжать, она сделала замечание, и только тогда они спешно переоделись в одежды ди-и, о чем вспоминать теперь невыносимо стыдно.
Что она делала после отбытия экипажа хуанхоу? Нет, она не возвращалась в свою комнату в западном дворе, чтобы переодеться, а все время оставалась здесь, в зале перед Буддой, на коленях читая сутры, дабы искупить грехи покойного мужа и свои собственные, и молилась о благополучии Инян. Узорчатые одежды ди-и принесли служанки, и помогали ей облачиться в них прямо здесь, в зале. Когда процессия жениха прибыла к главным воротам и начали требовать невесту, только тогда она поправила наряд, вышла из зала и велела кормилице Хэба пойти в восточный флигель посмотреть, как идут приготовления у Инян…
Вэй Шубинь вспомнила прошлую ночь: она действительно видела, как со стороны зала Будды вышла служанка и с лампой в руках поспешно побежала к восточному флигелю, после чего и обнаружили тело Инян, висящее на балке. Оказывается, это и была кормилица Инян, госпожа Хэба, и послала ее туда супруга Чжэн.
Исполнение материнского долга супругой Чжэн, вероятно, на этом и закончилось. Кроме этого, она не видела и не слышала никакого необычного движения; помимо курильницы перед Буддой и текстов сутр, никакие люди или события не привлекали ее внимания.
Были ли вчера вечером во дворе незнакомые лица? Вчера на свадьбе было много людей, суматоха, приходили гости, так что незнакомцы, естественно, были, но все было организовано должным образом, ничего подозрительного.
Обычный характер Инян, ее поведение в последние дни, говорила ли она о желании умереть или оставить предсмертное письмо? Этот ребенок был тихим и послушным, к тому же старшая сестра, обычно помогала присматривать за младшими, очень рассудительная, ничего особенного. В повседневной жизни за ней ухаживала няня, эта наложница мало вмешивалась и ничего такого сказать не может. Нет, никаких разговоров о смерти не слышала.
И так далее. После множества вопросов Чжэн Гуаньинь даже бровью не повела; на ее бледном до прозрачности худом лице морщинки оставались разглаженными, голос звучал тихо и ровно, без малейшего волнения. Эта женщина в простой одежде и с деревянной шпилькой в волосах, сидящая на пятках под южным окном, вся залитая полуденным солнцем, с четкими чертами лица и ясным обликом, все равно казалась призрачной, словно выходцем с того света.
При ответе на последний вопрос Вэй Чжэна в ней наконец проявилась искра жизни. Вэй Шубинь почувствовала, что отцу за ширмой тоже было неловко задавать этот вопрос, голос его звучал неуверенно:
— Прошу простить мою дерзость… Линьфэнь-сяньчжу родилась во втором году Удэ, в один год с покойным Тайюань-ваном, стало быть… она не родная дочь нянцзы Чжэн?
Чжэн Гуаньинь чуть приподняла лицо, линии ее облика наконец немного изменились, но голос оставался холодным:
— Верно.
— Осмелюсь спросить, служила ли сяньчжу своей законной матери с должным старанием и дочерней почтительностью?
— Как родной, — бывшая тайцзы-фэй сделала паузу. — Вэй-гун в годы Удэ служил в Восточном дворце, доводилось ли вам слышать слухи о том, что эта наложница была немилосердна к каким-либо детям, рожденным не от нее? Если так было тогда, то после заточения в монастырь Ганье, где мать и дочь разделили одну судьбу, мы, конечно, стали еще роднее.
Никто не смог бы опровергнуть эти слова: логика была ясной и убедительной, под стать той, кого когда-то готовили в императрицы. Если в те годы в Восточном дворце между женами и наложницами тайцзы еще была необходимость бороться за благосклонность и статус, то теперь, когда вдова с сиротой заперты — или, вернее, находятся под мягким арестом — в этом заброшенном дворе, из-за чего им враждовать?
А может, и не совсем не из-за чего… Вэй Шубинь вдруг вспомнила того видного собой старшего сына семьи Чай, которого видела вчера вечером. Считается ли он «ценным предметом», принадлежащим Ли Инян?
У семьи Чай и семьи Ли Цзяньчэна, похоже, есть традиция возобновлять брачные обязательства. У Чай Инло умерли три жениха из рода Ли, и помолвку возобновляли трижды. Так может, после смерти невесты Чай Чжэвэя брачный договор снова продлят, и он возьмет в жены одну из младших сестер Инян?
Чжэн Гуаньинь и ее дочери находились в заточении в этом храме Ганье, не видящем солнца; надо полагать, им уже не найти лучшего жениха, оседлавшего дракона3, и желанного супруга, чем Чай Чжэвэй. Инян не была родной дочерью Чжэн Гуаньинь и вряд ли пользовалась ее искренней любовью — быть может, если погубить Инян, у ее родных дочерей появится шанс?
- В ладу, подобно циню и сэ (琴瑟和諧, qínsè héxié) — идиома, означающая супружескую гармонию и счастье.
Цинь (琴) и Сэ (瑟): два древних струнных инструмента. В китайской поэзии (начиная с «Шицзин») их созвучие символизирует идеальный союз мужчины и женщины.
Сэ (瑟, sè) — это древний китайский щипковый инструмент, который по своей сути является «старшим братом» более известного гучжэна. Это большая горизонтальная цитра с продолговатым деревянным корпусом. В древности у него было до 50 струн, но стандартная классическая модель имеет 25 струн. Каждая струна опирается на подвижную подставку («кобылку»), которую можно передвигать для настройки. Этот инструмент почти всегда упоминается в паре с семиструнным цинем (гуцинем).
Цинь (маленький, тихий) символизирует мужское начало (ян), утонченность и глубокие раздумья. Сэ (большой, громкий) — женское начало (инь), радость и полноту чувств.
В наши дни оригинальный сэ встречается редко и используется в основном в реконструкциях придворных ритуалов, так как со временем его вытеснил более компактный и виртуозный гучжэн. ↩︎ - Чжушан (主上, zhǔshàng) — это почтительный титул императора. Буквально это переводится как «Верховный владыка» или «Государь». В исторических дорамах и романах этот термин часто используется как синоним слов «Император» или «Ваше Величество». ↩︎
- Жених, оседлавший дракона (乘龍快婿, chénglóng kuàixù) — идиома, образное выражение для идеального жениха; восходит к легенде о Сяо Ши, муже Нунъюй (дочери циньского Му-гуна), который, согласно преданию, улетел вместе с супругой в небо: он верхом на драконе, а она — на фениксе. ↩︎
