Однако сейчас она решительно приказала: закрыть дело как самоубийство.
— Четырнадцатый брат, — обратилась хуанхоу к Ли Юаньгую через окно. — Я смотрю, твоя наружность и нрав весьма схожи с твоим Вторым братом. Он… Чжушан тоже таков: всегда открыт и честен, терпеть не может тех, кто ведет себя скрытно и не говорит всей правды. У вас обоих натура великих мужей, что как раз подходит для внешних походов и управления государством; но внутренние дворцы темны и глубоки, там копятся обиды и много жестокости, там обитают женщины и мелкие люди. Пытаться разузнать там все досконально и ясно — и невозможно, и бесполезно. Перед Новым годом твою мать постигло несчастье, эх… ты должен был что-то понять из этого…
Ли Юаньгуй опустил голову и молчал. Голос хуанхоу стал еще мягче:
— Твоя мать претерпела обиду и до сих пор не может быть похороненной должным образом, я тоже глубоко стыжусь этого. Четырнадцатый брат, потерпи еще немного; когда Тайшан-хуану станет лучше, это дело непременно нужно будет уладить. Погребальные церемонии и посмертные титулы, естественно, будут щедрыми. Предоставь это мне и будь спокоен.
Ли Юаньгуй опустился на колени и совершил земной поклон в знак благодарности. Вэй Шубинь, наблюдая со стороны, чувствовала, что хуанхоу использует похороны его родной матери как предмет торга, чтобы получить его согласие на закрытие дела, но слова были сказаны так заботливо и тепло, полные утешения, что даже постороннему человеку становилось тепло на душе. К тому же прошлой ночью хуанхоу только что укрыла Семнадцатую гунчжу; с какой стороны ни посмотри, Ли Юаньгуй не мог пойти против ее воли.
— Ваш подданный повинуется указу хуанхоу, — отозвался коленопреклоненный перед повозкой юный Цинь-ван. — Вот только главным следователем, назначенным Чжушаном, является шичжун Вэй-гун…
— С Шэншаном и Вэй-гуном я, естественно, объяснюсь сама. Четырнадцатому брату не стоит больше беспокоиться.
Раз слова были сказаны, обсуждать больше было нечего. Хуанхоу отдала приказ отправляться обратно во дворец. Чай Инло склонилась у повозки и сказала:
— Только что я коснулась левого запястья хуанхоу: пульс скользкий и медленный, ци заблокирована, кровь застоялась; необходимо как можно скорее провести иглоукалывание для успокоения печени. Инло просит дозволения проследовать за хуанхоу во дворец Личжэн, чтобы прислуживать.
— Это было бы хорошо, придется тебе потрудиться, — согласилась хуанхоу из повозки и добавила: — Вэй-сяонянцзы, поедем тоже, мне нужно сказать тебе несколько наставлений.
Сегодня хуанхоу с самого начала и до конца не обращала внимания на Вэй Шубинь. Та еще думала, что затерялась в толпе и ее не заметили… смешно и подумать, кто же может укрыться от глаз хуанхоу Чжансунь?
Она и Чай Инло еще ранним утром верхом, надев вэймао1, приехали из обители Цзысюй, а сейчас, разыскав своих скакунов, следовали за повозкой хуанхоу. Через ворота Цзяюмэнь они въехали во дворец Тайцзи и извилистой дорогой направились к дворцу Личжэн.
Мелкий снег то прекращался, то начинал идти вновь. Конец зимы, начало весны; лед у берегов озера Хайчи во дворце уже начал таять, ивы подернулись зеленью, но скованные этим весенним снегом, они вновь приобрели тусклый и унылый вид. Дул северный ветер, но он не мог развеять густой туман сомнений в сердце Вэй Шубинь.
Вспоминая череду странных событий, происходивших одно за другим с того момента, как она сбежала со свадьбы и по ошибке попала в монастырь Ганье, — всё, как и сказала хуанхоу, казалось связанным воедино.
В тот вечер она и остальные обнаружили, что новобрачная Ли Ваньси повесилась, но Ли Юаньгуй на месте определил, что это убийство; ее родители ворвались в комнату Инян, чтобы схватить ее и вернуть домой, но Чай Инло и другие помогли ей отбиться;
На следующее утро она, Ли Юаньгуй и другие обнаружили на месте преступления вещь, похожую на мужской залог любви, но верная баому Инян проглотила ее; Тяньцзы и хуанхоу вызвали их во дворец и приказали ее отцу, Вэй Чжэну, вести это дело; весь день они проводили допросы и расследование в монастыре Ганье; в то же время Тяньцзы отправился во дворец Даань к Тайшан-хуану, где повздорил с Инь-дэфэй, что привело к издевательствам Инь-фэй над Семнадцатой чжан-гунчжу.
Утром третьего дня она и Чай Инло в бывшей келье Инян в монастыре Ганье нашли переписанные от руки, предположительно самой Инян, любовные стихи в дворцовом стиле эпох Ци и Лян, что косвенно доказывало: эта юная новобрачная вовсе не была, как утверждала баому, «целомудренной девой с сердцем подобным стоячей воде»; ворвался Ли Юаньгуй, умоляя Чай Инло помочь спасти сестру; вероятно, вскоре после того, как они покинули монастырь Ганье, Хайлин-ванфэй из рода Ян с дочерью тоже незаметно уехали; тем же вечером Чай Инло и Ли Юаньгуй доставили Семнадцатую гунчжу во дворец к хуанхоу на попечение, и почти одновременно кто-то проник в Запретный сад и устроил поджог снаружи монастыря Ганье…
А теперь наступило утро четвертого дня: монастырь Ганье полностью уничтожен, Ян-фэй с дочерьми исчезли, проглоченное баому нефритовое кольцо снова увидело свет дня и попало в руки хуанхоу, после чего хуанхоу тут же приказала закрыть дело о гибели Инян как самоубийство.
Сидящая верхом Вэй Шубинь покачала головой, смутно ощущая, как незаметно ползет очень тонкая и хитрая ядовитая змея, словно веревкой связывая все эти происшествия одно за другим, но сама она не могла разглядеть в этом скрытый смысл.
В раздумьях они добрались до ворот дворца Личжэн, где подбежала служанка и доложила:
— Тайцзы и тайцзы-фэй с раннего утра прибыли с приветствием и всё еще ожидают в зале.
Чай Инло немедленно натянула поводья, Вэй Шубинь тоже остановилась следом за ней. При мысли о том, что ее бывшая лучшая подруга Су Линъюй находится в зале впереди, она немного обрадовалась, но та была вместе с мужем, хуан тайцзы Ли Чэнцянем… встречаться в такой обстановке было неудобно.
— М-м, — голос хуанхоу из повозки звучал еще слабее, чем в Запретном саду. — Погодите, дайте мне… побыть в тишине…
От тряски в пути ее болезнь, похоже, обострилась. Лицо Чай Инло изменилось, она спешилась, подошла к дверце повозки, позвала: «Хуанхоу», открыла дверь и забралась внутрь.
В этот момент из зала во двор вышли мужчина и женщина; судя по пурпурному халату и нефритовому поясу, это была чета хуан тайцзы. Вэй Шубинь не успела присмотреться, спешилась, склонилась в поклоне, опустив голову, и отступила в толпу дворцовых слуг. Слышно было лишь, как молодой мужской голос позвал: «А-нян», а затем осведомился о здоровье. Посреди небольшой суматохи раздался голос Чай Инло:
— Хуанхоу устала, идите и принесите паланкин. Дянься2, прошу прощения, подойдите сюда и помогите…
- Вэймао (帷帽, wéimào) — это традиционный китайский головной убор в виде шляпы с широкими полями и свисающей с них вуалью. ↩︎
- Дянься (кит. 殿下, diànxià) — это вежливое обращение к члену императорской семьи, которое на русский язык обычно переводится как «Ваше Высочество». ↩︎
