В магазине повисла тишина. Дяо Чжиюй, который уже считал, что одержал победу, в темноте заметил странное поведение Ху Сю. Приблизившись, он обнаружил, что у нее покраснели глаза:
— Я правда очень волновалась, но не смела спросить, нужно ли ехать с тобой в больницу, и уснула, только когда уснул ты…
Оказывается, она не понимает таких шуток. Слыша тихие всхлипывания Ху Сю, Дяо Чжиюй, так и не вытерев руки, неловко водил ими возле ее плеч:
— Скажу тебе честно, вчера желудок и правда болел. Но я… правда не умею справляться с такими неловкими ситуациями, вот и захотел поддразнить тебя.
Я за пять минут слопал миску риса на «Сквозь снег», вот и посадил желудок.
Но после лекарства и сна мне точно стало бы лучше, а заставил тебя остаться я просто из вредности.
Но только что я просто хотел пошутить, правда, не плачь, когда девушки плачут, я теряюсь и не знаю, что делать, ну правда, не плачь…
Услышав сдавленный смешок, Дяо Чжиюй понял, что Ху Сю… тоже играла. Уперев руки в бока и глядя на Ху Сю, которая смеялась, вытирая слезы, он с облегчением выдохнул:
— Все-таки ты талантливая актриса, которую я сам воспитал, уж и не знаю, хвалить тебя или ругать.
Когда Ху Сю только пришла на «Сквозь снег», она была такой кроткой, что на ней возили воду, то поскальзывалась, то врезалась в вешалку телефонной будки, а теперь способна разыграть слезы перед профессиональным актером.
Они смотрели друг на друга несколько секунд, смутившись от взаимных взглядов, и Ху Сю сказала:
— Мне пора идти, на работу.
— Еще только половина шестого.
— О… тогда…
— Не буду тебя держать, я спать дальше. Я всю ночь проспал на кресле-мешке, поясница отваливается; если ты быстро не займешь место, я переберусь на раскладушку.
Проспал всю ночь… Значит… он знает о том, что она вчера украдкой поцеловала его?
Лицо Ху Сю вспыхнуло. Дяо Чжиюй высунул голову из двери:
— Ты идешь или нет? Я правда очень хочу спать.
— Вчера… я… ты…
— Что?
— Когда ты спал вчера, не заметил ничего странного? Ну, например, комаров или чего-то такого?
— Нет, я спал как убитый — на работе очень устаю, скоро рождественский сезон, каждый день с половины десятого первый спектакль и до двух, так что стоит появиться возможности, я сразу отрубаюсь. К тому же — это лекарство для желудка неплохо усыпляет.
Ладно. Даже если знает, не скажет. В конце концов, протыкать бумагу на окне1 Дяо Чжиюй совершенно не собирался.
Ху Сю села на кресло-мешок, а Дяо Чжиюй плотно укутал ее одеялом с головы до ног, лишь тихо сказав, что похолодало.
Ху Сю встала, подтащила кресло-мешок вплотную к раскладушке и поделилась одеялом с Дяо Чжиюем, эгоистично подумав, что у Дяо Чжиюя самый приятный голос во всей вселенной. Когда на «Сквозь снег» Фэн Юцзинь провоцировал его и обыскивал, а Цинь Сяои произнес: «Ты что, первый день знаешь меня, Цинь Сяои?», Ху Сю запомнила Цинь Сяои именно по голосу, тогда она даже еще не успела запомнить его лицо.
Вчера она думала верно: в такой безответной влюбленности, не имеющей будущего, вероятность поцелуя равна нулю.
От вчерашнего поцелуя, легкого, словно касание стрекозой воды2, в памяти почти ничего не осталось: его губы были мягкими, дыхание ровным, а остальное стерлось.
Цинь Сяои лежал с закрытыми глазами, закинув руку за голову. Услышав звук шаркающих ботинок Ху Сю, он открыл глаза и обнаружил, что она растирает лодыжки, поэтому снова укутал ее в одеяло:
— Не делись со мной, я не так боюсь холода. Это я виноват, что вчера настоял, чтобы ты осталась здесь, ты должна была нормально спать под одеялом, а теперь замерзла, моя вина.
— Ничего страшного, в Шанхае всегда холодно, обычно в это время я и так просыпаюсь от холода — в съемной комнате кондиционер слишком старый.
— Когда я жил в общежитии, было так же: 17-й этаж, зимой ветер завывал так, будто хотел вытащить человека из-под одеяла.
Но по сравнению с севером здесь еще довольно тепло. Тогда почти все соседи по комнате съехали, чтобы жить с девушками, только я один остался в общежитии. Зимой репетировал до ночи, возвращался и грел постель теплом собственного тела — те еще незабываемые ощущения.
Судя по этому рассказу, в университете у Дяо Чжиюя не было девушки. Подумав об этом, Ху Сю задала другой вопрос:
— А ты… почему захотел стать актером?
— Наверное, потому что красивый. Звучит как хвастовство, но с детства мне столько людей говорили, что я симпатичный и должен стать актером, что их и не сосчитать, у меня уже иммунитет.
Мечты в несколько лет были чем-то нереальным: странствующий рыцарь, офицер-расхититель гробниц, императорский ревизор, я даже хотел быть тем самым орлом из «Божественного орла и героической четы»…
Все это вещи, которых нет в реальной жизни, но о которых люди мечтают, поэтому, кажется, незримые силы распорядились так, что скорее профессия актера выбрала меня — судьба ведет человека в том направлении, где ему место.
- Проткнуть бумагу на окне (捅破窗户纸, tǒng pò chuānghuzhǐ) — прояснить ситуацию и раскрыть правду, которая и так была очевидна, но не называлась вслух. ↩︎
- Касание стрекозой воды (蜻蜓点水, qīngtíng diǎn shuǐ) — образное выражение, означающее мимолетное, едва ощутимое прикосновение. ↩︎
