— Я занят, сосредоточен на своих делах, — ты ведь тоже запираешь телефон, прежде чем войти в кабину для синхронного перевода.
Дяо Чжиюй осторожно погладил ее припухшую спину:
— Спать с этим, должно быть, очень тяжело. В средней школе я как-то подрался, спина была вся в рваных ранах, и ту неделю я, честно говоря, от боли толком не спал, а от зуда терпения не хватало. Тебе в ближайшее время достанется.
Конечно, больно, но не стоит быть такой неженкой. Ху Сю спросила:
— Как прошло твое прослушивание?
— Сначала прошел, неделю снимали пробы, а потом роль отдали другому, — глухо произнес Дяо Чжиюй, поворачиваясь, чтобы найти футболку. — Я пойду в душ.
Дяо Чжиюй все предвидел. Ночью в любой позе было трудно уснуть, боль от натяжения кожи заставляла ее посреди ночи стискивать зубы и морщиться. Рана была совсем небольшой, но из-за того, что находилась на подвижном месте, боль заставляла ее лежать с вытаращенными глазами и смотреть в потолок. Услышав, как Ху Сю ворочается, Дяо Чжиюй включил настольную лампу:
— Не спится?
— Угу…
— Я как раз тоже не сплю, давай поболтаем. — Он прислонился к изголовью кровати и достал журнал AD. — Я как раз еще не читал интервью с Ли Аем.
Свет лампы очерчивал его чистые линии. Ху Сю откинулась на подушку, протянула руку и провела пальцем по его профилю, словно скатилась с горки.
Чжао Сяожоу с самого начала говорила, что у Цинь Сяои лучше всего выглядит профиль, особенно хорошо развито основание носа, отчего весь он кажется очень благородным. А когда он поворачивается анфас, складки двойного века на глазах оказываются разной глубины, поэтому левый глаз смотрит лукаво, а правый с глубоким чувством.
Облик рождается от сердца1, его аура была естественным продолжением черт лица. Какое же прекрасное обезболивающее в этом мире — красивое лицо. Ху Сю жадно сглотнула: мальчик, которого она добивалась изо всех сил, актер, который к другим приходит только во снах, сейчас был в ее постели. От одной мысли, как непросто это досталось, можно проснуться со смехом; как тут можно ссориться? А если и ссориться, то только давая пощечины самой себе.
Она жадно произнесла:
— На самом деле, я даже с облегчением выдохнула, когда ты не попал в сериал.
— О? — в его тоне слышалась легкая насмешка.
— Ты наверняка понравился бы многим…
— Нужно уметь различать. Звезда — это очень хрупкая вещь. Они могут любить одну мою роль, но стоит сыграть другую, и я потеряю часть зрителей. Могут быть одержимы какой-то гранью моей личности, но если она исчезнет, чувства угаснут. Или, если я звезда, им нравится мой сценический образ, но стоит мне стать самим собой, как меня отвергнут. К тому же у них в конечном счете есть своя жизнь, они найдут свое пристанище, а я для них, возможно, лишь спутник на определенном этапе. И все это, по правде говоря, иллюзорно.
Всякий раз, когда он так анализировал индустрию, Ху Сю чувствовала, насколько это редко и ценно: пока ровесники сражались за территории в потоках популярности и трафика, он хотел быть лишь сторонним наблюдателем посреди этого шума.
Застыв в неудобной позе и почти закрыв глаза от усталости, она услышала вопрос Дяо Чжиюя:
— Если бы я был не таким замечательным, с неустойчивым характером, и так и не стал бы по-настоящему хорошим актером, ты бы разлюбила меня?
— Да…
— О…
— Я терпеть не могу людей, которые бросают дело на полпути.
Дяо Чжиюй рассмеялся:
— Эту роль я не получил. По дороге домой я думал: раз рынок меня не выбрал, на то есть свои причины. Возможно, я просто недостаточно приспособлен к этой индустрии…
— Никто не добивается успеха с первого раза. Когда я впервые переводила синхронно, я так нервничала, что слова вымолвить не могла, готова была провалиться сквозь землю от стыда. Ты только что выпустился, просто пробуй еще.
— Но я хочу заработать денег, хочу переехать в большую квартиру, чтобы жить вместе, хочу, чтобы тебе не было так тяжело.
В этой квартире потолок обвалился, есть мыши, из слива лезут тараканы, это действительно слишком тяжело…
Тронутая до глубины души и окончательно проснувшись, Ху Сю с закрытыми глазами похлопала себя по груди:
— Сестренка тебя прокормит…
Напротив долго молчали. Ху Сю с усилием приоткрыла один глаз: под светом лампы профиль Дяо Чжиюя по-прежнему казался рельефным, но глаза блестели особенно ярко, словно в них стояли слезы. С телефоном в руке он выглядел немного растерянным.
Такая сентиментальная сцена отлично подошла бы для поцелуев или страсти. Но Ху Сю снова закрыла глаза — ведь если потянуть спину… будет слишком больно.
Очевидно, он что-то скрывал и не говорил ей. У этого парня, который возился с телефоном и никак не мог уснуть, актерское мастерство было так себе.
В начале апреля Пэй Чжэнь пришел в выходные к Ли Аю, чтобы подписать договор на ремонт, и решил выпить чашку кофе в REGARD.
В воскресенье днем свободных мест не было, молодежь сидела группами по двое-трое, и маленькое пространство было наполнено голосами молодых людей.
Он сел на высокий стул у окна и достал блокнот, чтобы сделать рабочие записи — он всегда сохранял привычку писать от руки.
Как только освободилось место, с улицы ввалилась смеющаяся пара. Это были Ху Сю и Дяо Чжиюй.
- «Облик рождается от сердца» (相由心生, xiàng yóu xīn shēng) — представление о том, что внешность человека отражает его внутренний мир. ↩︎
