Хэн Пин, вспомнив гнев на лице Жун Вань, бесстрастно произнёс:
— Эта гунян явно пришла искать неприятностей для шаофужэнь. Стоит ли зайти и доложить хозяину?
Чан Цзи замялся:
— Забудь. Хозяин сегодня не в духе, к тому же он только что в спешке вернулся в Синбу. Должно быть, есть важное дело. О делах шаофужэнь доложим, когда он закончит службу. Просто приглядывай за двором Сунсы, чтобы с шаофужэнь ничего не случилось.
Гу Чанцзинь, разумеется, не знал об этом разговоре. За делами он не заметил, как пробило три четверти часа ю (17:45).
Когда он покинул Синбу и вернулся в переулок Утун, уже стемнело. Редкими хлопьями падал снег, но в обычно ярко освещенном дворе Сунсы не горело ни одного фонаря.
Гу Чанцзинь замер, глядя на «лунные ворота» двора. Неужели она уже сегодня вернулась в поместье Чэнань-хоу?
Чан Цзи, проследив за его взглядом и вспомнив слова Хэн Пина, поспешил добавить:
— Сегодня днем шаофужэнь навещала её младшая сестра, и они вместе ушли. Хозяин, не беспокойтесь, Хэн Пин следует за ними, он не допустит беды.
С тех пор как Хэн Пин сообщил, что хозяин возил шаофужэнь в загородное имение на горе Цюшань, Чан Цзи понял, хозяин доверяет своей жене. «Доверяй тому, кого используешь, и не используй того, кому не доверяешь» — таков был неизменный стиль хозяина. Иначе кто в здравом уме стал бы иметь дело с тем безумным монахом Сюаньцэ?
Поэтому Чан Цзи и сам проникся доверием к Жун Шу, позволив Хэн Пину следить за ней. Зная характер Хэн Пина, тот оберегал бы её, даже если бы ему не приказывали.
Гу Чанцзинь выслушал его и спустя мгновение спросил:
— Знаешь, куда они направились?
— В Линьцзянлоу.
Мужчина нахмурился, размышляя пару секунд, а затем коротким движением подбородка указал на ворота:
— В Линьцзянлоу.
Линьцзянлоу, комнаты уровня «Тянь».
Жун Вань просидела здесь больше часа, и её терпение было на исходе. Она резко встала:
— Ты утверждаешь, что у брата Цзяна уже есть возлюбленная, продержала меня здесь полдня, но почему до сих пор не видно ни души?
Жун Шу не спеша прихлебывала фруктовый чай:
— К чему спешка? Небо только-только начало темнеть. Твой «брат Цзян», должно быть, как раз на пути к своей женщине.
— Ты!.. — Жун Вань задыхалась от злости. Она не верила ни единому слову сестры.
Она виделась с Цзян Шэнлинем несколько раз. Это был безупречный, благородный гунцзы. Разве мог такой человек, будучи помолвленным, крутить романы с другой? Она пошла за Жун Шу не для того, чтобы поймать его с поличным, а чтобы уличить сестру во лжи.
Кто же знал, что даже в темноте Жун Шу продолжит упрямиться. Жун Ва, раскрасневшаяся от гнева, сердито плюхнулась обратно в кресло. Ладно! Она посмотрит, как долго Жун Шу сможет гнуть свою линию!
На самом деле Жун Шу и сама немного нервничала. Несмотря на внешнюю уверенность, воспоминания из прошлой жизни начали понемногу стираться. Она лишь помнила, что незадолго до свадьбы двоюродная сестра семьи Цзян серьезно приболела, и Цзян Шэнлинь, сокрушенный жалостью, несколько дней подряд возил её на прогулки, чтобы развеять тоску.
Однажды Жун Шу случайно столкнулась с ними. Это было как раз через несколько дней после праздника Шанъюань (праздник фонарей). Тогда она ещё не знала, что этот мужчина и есть тот самый «брат Цзян», о котором твердила Жун Вань. Узнала она его только позже, когда он пришёл в хоуфу за невестой.
Сегодня она привела сестру сюда, полагаясь на удачу. В конце концов, Жун Вань всё равно бы узнала правду, рано или поздно. А почему Жун Шу решила раскрыть ей глаза именно сейчас? Всё из-за дневного визита Вань-эр в переулок Утун.
Видимо, отец сообщил Жун Вань, что та должна выходить замуж из покоев Цинхэн, а Пэй-инян догадалась, чья это была идея. Вот Жун Вань и прилетела в Утун, дыша пламенем.
Жун Шу не собиралась с ней спорить, но сестра начала самоуверенно заявлять, что её а-нян якобы украла место законной жены у Пэй-инян. Более того, она наотрез отказалась выходить из покоев Цинхэн и ни за что не желала подносить чай и кланяться а-нян.
Что ж, раз так, зачем Жун Шу заботиться о её репутации? Пусть эта высокомерная девчонка своими глазами увидит, как её будущий муж воркует со своей маленькой двоюродной сестрой. Интересно будет посмотреть, хватит ли у неё великодушия «благословить» влюбленных.
Ресторан Линьцзянлоу, оправдывал своё название. Он стоял на притоке реки Цанлань. Из окон комнат «Тянь» открывался вид на роскошные прогулочные ладьи.
Чан Цзи остановил повозку у берега. Хэн Пин запрыгнул внутрь и в подробностях изложил причину визита Жун Шу в Линьцзянлоу.
— Ради дагунцзы семьи Цзян?
Гу Чанцзинь постучал пальцами по столику. Управитель делами Хуан из Синбу обожал заглядывать в разные ведомства и знал все грязные секреты столичной знати. Буквально сегодня днём он обмолвился, что дагунцзы семьи Цзян тайно забронировал прогулочную ладью на реке Цанлань.
— Разузнайте, где сейчас Цзян Шэнлинь. Найдите способ «подтолкнуть» его к Линьцзянлоу.
Чан Цзи сразу понял, что задумал хозяин. В таких делах он был мастером.
— Предоставьте это мне! — выпалил он и тут же скрылся.
Гу Чанцзинь повернулся к Хэн Пину:
— В какой комнате «Тянь» шаофужэнь?
— В третьей. Опасаясь за безопасность шаофужэнь, я снял четвёртую, соседнюю.
Гу Чанцзинь коротко кивнул, подхватил плащ и бросил:
— Я пойду посмотрю. Тебе идти со мной не нужно.
