Но в следующее мгновение она услышала, как старуха, разводившая огонь на кухне, сказала:
— Сунь-дажэнь, это завтрак, который шаофужэнь велела приготовить специально для вас. Может быть, вы сначала подкрепитесь, а потом займетесь отваром?
Сунь Даопин просиял и, с лоснящимися от жира губами, вернулся в главную комнату.
Когда Гу Чанцзинь пил лекарственный отвар, тот не удержался и сказал:
— Ваша фужэнь — поистине женщина с самой благоуханной натурой и сердцем орхидеи, какую только видел этот чиновник.
Подумав, он добавил:
— И самая красивая из всех, кого мне доводилось встречать.
Гу Чанцзинь проглотил терпкое и горькое лекарство, равнодушно взглянув на крошки от печенья в уголке губ Сунь Даопина.
Этот юноша был самым одаренным потомком семьи Сунь. Вероятно, опасаясь, что другие не доверят его врачебному искусству из-за молодости, он любил напускать на себя суровый вид и держаться строго, хотя на деле в душе оставался ребёнком.
Сейчас же, наевшись и напившись, он перестал следить за языком.
Впрочем…
Юноша четырнадцати-пятнадцати лет как раз должен был достичь возраста, когда в сердце впервые просыпается влечение к красавицам.
Гу Чанцзинь покачал пиалу, опустил голову и допил остатки отвара, после чего произнёс:
— Лекарь Сунь, с сегодняшнего дня проводите иглоукалывание в кабинете. Вскоре я велю перенести туда вещи.
Сунь Даопин понял, что Гу Чанцзинь намерен сменить место ночлега, нахмурился, обдумывая это, и сказал:
— У Гу-дажэня крепкое здоровье, и восстановление идёт быстро, но вставать сегодня — это слишком поспешно. Даже если вас перенесут туда на носилках, это не пойдёт на пользу. Может, подождёте еще несколько дней?
— У моей супруги чуткий сон, я буду мешать ей отдыхать, если останусь здесь, — равнодушно ответил Гу Чанцзинь. — Лекарь Сунь, не беспокойтесь, путь неблизкий, меня проводят под руки.
Вечно эти пациенты считают, что знают всё лучше лекаря!
Сунь Даопин сердито замахал руками, заявив, что так не пойдет:
— Самое раннее — завтра. Сегодня этот чиновник проведёт вам еще один сеанс иглоукалывания, а завтра велите перенести вас в кабинет. Именно завтра, и ни минутой раньше! — вид у него был такой, словно торг здесь неуместен.
Гу Чанцзинь опустил глаза, помолчал немного и согласился.
Чан Цзи умчался приводить в порядок кабинет.
Ин Цюэ, видя, что он сбился с ног, бегая туда-сюда, остановила его и спросила:
— Ты чего тут мечешься как угорелый? Кстати, спрошу тебя, когда сегодня вернётся Хэн Пин?
Чан Цзи вытер пот со лба и ответил:
— Хэн Пин отправился с людьми из Синбу в область Чанпин. Даже если он успеет вернуться сегодня, то уже глубокой ночью.
Его чёрные блестящие глаза забегали, и он добавил:
— С чего это сестрица вдруг ищет Хэн Пина? У фужэнь есть какое-то поручение?
Это действительно Жун Шу велела Ин Цюэ разузнать, но Ин Цюэ и сама не знала, зачем Хэн Пин понадобился её гунян, поэтому, подумав, сказала:
— Ничего срочного, просто к слову пришлось. Я же иду на большую кухню за продуктами? Если Хэн Пин вернётся, я возьму побольше, чтобы приготовить и на его долю.
Она не стала больше болтать с Чан Цзи, взяла продукты на большой кухне и отправилась в восточную боковую комнату доложить Жун Шу. Она рассказала и о поездке Хэн Пина в область Чанпин, и о том, что Чан Цзи прибирает кабинет.
— Чан Цзи сказал, что эр-е с завтрашнего дня будет ночевать в кабинете, — она плотно сжала губы, и на лице ее читалось недовольство.
Чжан-мама, сидевшая на кровати-лохань, с улыбкой ткнула её в надутую щеку и сказала:
— Гу-е просто боится потревожить гунян ночью, чего ты дуешься, глупая?
Чжан-мама не знала, что Жун Шу вообще не делит ложе с Гу Чанцзинем. Заметив тёмные круги под глазами Жун Шу, она поняла, что та плохо спала прошлой ночью. Она решила, что гунян расстроилась из-за ранения Гу Чанцзиня, видя его страдания день и ночь, и оттого потеряла сон.
Жун Шу лишь улыбнулась и ничего не ответила.
В прошлой жизни Гу Чанцзинь перебрался в кабинет только через пять дней после начала иглоукалывания. В этой жизни это случилось на несколько дней раньше, вероятно, из-за утреннего происшествия.
Но ведь и в прошлой жизни она подставляла ему плечо. Жун Шу никак не могла взять в толк, что же пошло не так. Впрочем, ей было лень гадать, что у него на уме. Раз он не будет ночевать в главной комнате, она сможет вернуться на свою кровать бабу, что было вовсе не так уж плохо.
Куда больше, чем переезд Гу Чанцзиня в кабинет, Жун Шу волновало другое дело.
В прошлой жизни Хэн Пин в этот самый день тоже отправился в область Чанпин.
Хэн Пин владел превосходными боевыми навыками, и Гу Чанцзинь отправил его в Чанпин именно для того, чтобы доставить Сюй Ли-эр в тюрьму Синбу целой и невредимой.
Об этом Чан Цзи упомянул в разговоре с Ин Цюэ и Ин Юэ уже после того, как улеглась пыль вокруг дела Сюй Ли-эр.
Однако буря, разразившаяся после дела Сюй Ли-эр, оказалась куда более пугающей и потрясающей, чем само расследование.
И, похоже, ключевую роль во всем этом играл один человек.
Жун Шу слегка нахмурилась.
Гу Чанцзинь слишком проницателен. Как бы сказать так, чтобы, не вызвав подозрений, заставить его обратить внимание на этого человека?
