Она не собиралась прислуживать Гу Чанцзиню при переодевании. Взяв чиновничий наряд, она почтительно положила его на кушетку и с кроткой улыбкой произнесла:
— Ланцзюнь, переоденьтесь пока, а я выйду позову слуг, чтобы принесли воды, и заодно велит людям на малой кухне подать лекарственный отвар.
Договорив, она обошла ширму и направилась к двери.
Гу Чанцзинь пристально смотрел на её удаляющуюся плавную походку и, подумав о чём-то неведомом, слегка нахмурился.
Переодевшись в чиновничье облачение и умывшись, Гу Чанцзинь принял из рук Жун Шу чашу с отваром и неторопливо произнёс:
— Фужэнь плохо переносит вино, впредь пейте поменьше.
Жун Шу опешила.
Что это с ним в последние два дня?
То говорит, что она поправилась, то приходит ночевать во двор Сунсы, а теперь ещё и поминает, как она пила вино.
Раньше ему и дела не было, пьёт она или нет, иногда даже просил составить компанию и выпить пару чарок. С чего бы ему теперь проявлять такую заботу?
— У меня привычка плохо спать на новом месте. Вернувшись вчера, я боялась, что не усну, вот и выпила пару чарок. После этого сразу легла и проспала до самого пробуждения, — нерешительно проговорила Жун Шу. — Неужели прошлой ночью я разговаривала во сне?
Если подумать, вчера ей, кажется, снова что-то снилось, но сон был таким смутным, что она совершенно не помнила, о чем он.
Гу Чанцзинь поднял глаза и посмотрел на нее.
Она уже умылась, но ещё не причесалась. Длинные, подобные шёлку волосы были небрежно перехвачены тёмно-синей лентой с вышитым узором «счастье» и перекинуты на правое плечо. Она выглядела чистой и прекрасной, словно лотос, только что показавшийся из воды.
В её ясных глазах сейчас читалась неуверенность. Казалось, она и впрямь серьёзно пытается вспомнить, говорила ли что-нибудь во сне.
Кто такой Гу Чанцзинь?
Он лучше всех умел докапываться до истины по самым ничтожным, едва заметным уликам, и в этот миг ему стало совершенно ясно, что эта гунян из рода Жун, его формальная фужэнь, спьяну буянит, а после совершенно ничего об этом не помнит.
Иначе говоря, его, Гу Чанцзиня, вчера эта гунян обидела совершенно безнаказанно.
Мужчина мгновение смотрел на Жун Шу, затем вдруг дёрнул уголком губ и равнодушно произнёс:
— Нет, фужэнь спала очень спокойно. Просто от вас так тяжело разило вином, что я задыхался.
Договорив, он залпом осушил чашу с лекарством, встал и широким шагом вышел из комнаты.
Жун Шу снова опешила.
Она выпила всего две чарки фруктового вина, как же она могла его так «задушить»? В прошлой жизни она столько раз пила вино, но ни разу он на следующий день не жаловался на запах.
Когда Гу Чанцзинь ушел, она машинально подняла руку и понюхала рукав. Кроме чистого и свежего аромата цветов груши, никакого странного или неприятного запаха не было.
— Ин Юэ, Ин Цюэ, подойдите, понюхайте, нет ли от меня странного запаха?
Ин Юэ и Ин Цюэ, разумеется, слышали слова Гу Чанцзиня. Услышав просьбу Жун Шу, они наклонились и принюхались к хозяйке.
Ин Юэ ответила первой:
— Нуби (рабыня) чувствует только аромат грушевых цветов, которым мы вчера окуривали одежду, больше ничем не пахнет.
Ин Цюэ закивала головой, словно толкла чеснок в ступке, и поддакнула:
— Рабыня тоже не чует никакого дурного запаха. Может, это от самого гу-е пахло? Вчера гу-е пришёл во двор Сунсы только в час Цзы и, кажется, не заходил в умывальню. Кто знает, может, это он сам и вонял.
Её гунян всегда была душистой красавицей, и Ин Цюэ очень не понравились слова гу-е, поэтому она невольно попыталась выплеснуть грязную воду на самого Гу Чанцзиня.
Господин Гу, на которого только что «выплеснули ушат грязной воды», как раз садился в повозку. Чан Цзи, находившийся рядом, с удивлением заметил, что лицо хозяина просветлело.
С чего это у хозяина сегодня хорошее настроение?
Два дня назад, когда Цзинь-ши потеряла сознание в тюрьме Синбу, настроение хозяина испортилось и оставалось мрачным все это время. Насколько Чан Цзи знал своего хозяина, тот должен был оставаться мрачнее тучи еще несколько дней, ведь здоровье Цзинь-ши совсем плохо, она долго не протянет.
Хотя Далисы и Дучаюань завершили пересмотр дела Сюй Ли-эр и передали новый приговор в павильон Вэньюаньгэ, неизвестно, когда шоукуй направит эти бумаги во Внутренний двор.
Чан Цзи всё не осмеливался спросить об этом, боясь еще больше расстроить Гу Чанцзиня. Но сейчас, видя, что тучи над головой хозяина, кажется, рассеиваются, он набрался смелости и спросил:
— Хозяин, есть подвижки в деле Сюй Ли-эр?
Гу Чанцзинь, глядя в окно, равнодушно ответил:
— Сегодня или завтра Нэйгэ должен передать приговор во Внутренний двор. Сейчас все столичные чиновники и простой народ в Шанцзине ждут окончательного решения по этому делу. Тот старший чжанъинь-тайцзянь из Сылицзяня не посмеет самовольно задержать бумаги. Самое позднее через семь дней Цзинь-ши и Сюй Ли-эр должны выйти из тюрьмы.
Губы Чан Цзи дрогнули.
Семь дней… Неизвестно, продержится ли Цзинь-ши до этого срока.
Он хотел спросить, но не решился. Стоило упомянуть дело Сюй Ли-эр, как настроение хозяина явно снова ухудшилось. Он украдкой взглянул на Гу Чанцзиня, и вдруг его взгляд замер.
— Хозяин, что у вас с правой щекой? — спросил он. — Там словно красное пятно.
И с крайним недоумением добавил:
— Неужто букашка какая укусила? Но при вашем мастерстве, хозяин, к вам и комар не подлетит.
Говорящий не вкладывал умысла, но слушающий принял это на свой счёт.
Гу Чанцзинь сжал губы в тонкую линию и слегка прищурился.
И впрямь, при его боевых навыках постороннему трудно даже приблизиться к нему, не то что ущипнуть за лицо, оставив такой след.
Прошлой ночью он хотел посмотреть, что эта гунян будет делать, и позволил ей приблизиться. Однако, когда её рука ущипнула его за щеку, ему не следовало застывать на месте и безропотно сносить это.
Словно… он нарочно позволял ей выместить гнев.
И что ещё важнее, казалось, будто он делал это уже бессчётное количество раз.
Гу Чанцзинь прижал руку к груди. Беспокойное сердце, что билось внутри, бешено колотилось без остановки с той самой минуты, как прошлой ночью он забрался на кровать бабу.
Гипотеза: он всё-таки влюбился в нее в прошлой жизни, но чтобы удержать свою приемную мать (то есть женщину, которая сейчас притворяется его мамой) от каких-либо действий, притворялся что она ему безразлична. Но гг все равно убили, теперь он пытается спасти ее, поэтому у него такие видения от его будущего я