Когда солнечные лучи пробились сквозь верхушки деревьев, Адриан Лопес поднялся, сжимая меч. Он спал спокойно, а на рассвете, как велит учение, вознёс молитву Владыке Света. Теперь тело его было полно сил, разум ясен, а божественная энергия восстановлена до последней капли — он был готов к сражению любой тяжести.
Но где же враг?
Адриан взмыл в воздух и огляделся. Восток, юг, запад, север — куда ни глянь, всюду тянулось бескрайнее море зелени. Изумрудные, густые, бледные, тёмные, словно чернила, кроны колыхались под ветром, то сгущаясь, то редея. И всё же одно оставалось неизменным — тишина.
Не слышно было ни шагов, ни бега, ни звона оружия, ни рыка зверей, ни даже птичьего щебета. Вся чаща будто умерла, погрузившись в безмолвие.
Лицо Адриана не дрогнуло. Пусть джунгли не его стихия, но солнечный свет проникает повсюду, а Владыка Света взирает на мир с высоты. Будучи небесным рыцарем восемнадцатого уровня, он знал: стоит лишь вознести молитву — и ответ не замедлит.
— О, мой Господь, Твоя слава озаряет всё сущее, и нет на свете того, чего бы Ты не ведал, — произнёс он, преклонив колени прямо в воздухе и прижав меч к груди. — Укажи же своему верному слуге, куда направить клинок.
Солнечные лучи дрогнули, будто откликнулись на его просьбу. Адриан медленно опустился, колени коснулись верхушек деревьев, дыхание стало ровным. В глубине сознания вспыхнуло сияние, расходясь кругами, словно озеро света, исходящее из его самого.
В этом сиянии всё вокруг утратило очертания, превращаясь в россыпь световых точек. Одни мерцали тускло, как дым благовоний, другие дрожали, подобно пламени свечи, а кое-где вспыхивали искры, похожие на угасающий жар в очаге.
— Не то.
— И это не то.
— И это тоже нет.
В медитации Адриан принимал и отвергал знаки один за другим. Тусклые огоньки — существа первого или второго уровня; те, что горели, как догорающий уголь, — не выше пятого. Все они оставались неподвижны, значит, это растения, а не звери.
Враги, напавшие на обоз, должны быть не ниже пятнадцатого уровня. Их сияние под божественным светом ослепило бы взор — среди этих слабых искр им не место.
Бежали ли они? Или прячутся, не решаясь показаться?
Адриан задумался и покачал головой. Если бы дело было лишь в грабежах, за сутки шестнадцатиуровневый воин мог уйти на сотни ли. Но тот, кто ради убитых туземцев осмелился бросить вызов рыцарю высшего ранга, не станет трусом. Даже если бы и отступил, сперва позаботился бы о своих людях. Солдаты рассказывали, что он увёл всех, даже рабов, на той странной огромной птице…
Значит, они всё ещё где-то рядом. Нужно лишь найти их — и уничтожить.
Он переместился и вновь вознёс молитву. Радиус действия этого заклинания — двадцать ли; пятнадцать молитв покроют весь тракт.
Вперёд!
Меч вздрогнул, из острия вырвалось ослепительное белое пламя, подхватив его в полёт. Воздух взревел, и тяжёлое давление небесного рыцаря пронеслось над кронами, рассекло ветви и потоки воздуха.
Листья разлетелись, тонкие сучья посыпались вниз, зелёное море леса рассекла глубокая борозда. Звери в панике бросились прочь, птицы прижали головы к крыльям, насекомые и змеи метались в смятении.
Вдали Грэйт и его спутники затаились под деревьями, не смея дышать. Бернард и Арпа прижались плечом к плечу под густой кроной старого дерева, укрывшись одним плащом.
На плаще колыхались травинки — Грэйт успел рассыпать семена и ускорить их рост. Сверху, даже с двадцати метров, можно было принять их за обычную траву.
Супруги Хоусон спрятались так же, только траву вырастила сама госпожа Молли. Эйши Месяцпеснь и Сисойен приняли звериные облики и затаились в траве, ничем не отличаясь от диких животных.
Лишь Грэйт и Сайрила остались без маскировки. Они сидели рядом, прислонившись к стволу, а ветвь, словно по воле самой природы, опустилась и укрыла их густой листвой.
Гул меча приближался, затем удалился и стих. Только тогда Бернард шумно выдохнул:
— Какой же он сильный!
— Очень. Сильнее меня, — кивнула Эйши Месяцпеснь.
Сайрила взглянула на неё, но промолчала. По меркам Магического совета, Эйши была воином шестнадцатого уровня, а с её природной магией и способностью к превращению в зверя сила в лесу возрастала ещё больше.
Сама Сайрила, по тем же меркам, достигала шестнадцатого — семнадцатого уровня. Но драконий род наделён мощью телесной и магической, так что лишь пятеро или шестеро бойцов её ранга могли бы сразиться с ней на равных… если бы она имела опыт. Увы, кроме унаследованных воспоминаний, Сайрила почти не сражалась.
— Значит, противник семнадцатого или восемнадцатого уровня, — мрачно произнёс Грэйт. Всё время, пока звучал звон меча, он сверял услышанное с воспоминаниями: видел немало поединков высших воинов — и в пути, и в Орлеином королевстве. Всё, что удавалось запомнить, он хранил в медитационном ядре, чтобы при случае сравнить.
Теперь сомнений не было: скорость и мощь ударов соответствовали семнадцатому-восемнадцатому уровню. Серьёзный противник.
Рыцари Света такого ранга уже стояли на пороге легенды, их тела начинали преображаться, наполняясь святостью. Вера делала их энергию чище, а божественные чары — послушнее. Даже смертельные раны не всегда могли их убить.
— С ним не справиться… Лучше бы избежать боя… Если повезёт, проскользнём мимо, — пробормотал Грэйт, крепче сжимая руку Сайрилы. Если небесный рыцарь восемнадцатого уровня ударит всерьёз, Сайрила, может быть, выдержит, но наверняка пострадает; Эйши в лесу сумеет уйти, но не победить; остальные не продержатся и мгновения. Только он сам, оседлав древнюю лозоптицу и воспользовавшись последним подарком учителя, имел шанс спастись. Сражаться? Зачем?
Когда отдалённый звон меча стих, отряд осторожно двинулся вперёд. Шаг за шагом, то поднимаясь, то спускаясь, они прошли несколько ли, и вдруг вновь раздался яростный рев клинка, разрывающий лес.
— Он ищет дальше… не в нашу сторону… если повезёт, проскользнём, — шепнул Грэйт, не отпуская руку Сайрилы.
Звон становился всё тише, уходя вдаль. Солнце перевалило за зенит, и, когда казалось, что опасность миновала, небо взорвалось громовым голосом:
— Эльф! Выйди!
Они подняли головы. В небе стоял рыцарь средних лет в тяжёлых серебристо‑серых доспехах, сверкающих так ярко, что невозможно было смотреть.
— Какая дорогая броня… — прошептала Сереброволосая драконица. На доспехах мерцали сложные защитные руны и золотые узоры, а на груди сиял символ Церкви Света.
Грэйт же подозревал, что взгляд Сайрилы привлекла вовсе не эмблема, а огромный самоцвет в центре нагрудника. С такого расстояния он сверкал, как гора Света, — не меньше! Может, это редкий голубой алмаз, а то и Сердце океана?
Пока он мысленно ворчал, рыцарь взмахнул рукой — и десятки голов посыпались вниз, словно дождь. Затем он поднял меч и с силой опустил его. Из клинка вырвалась белоснежная дуга света, растущая всё шире — на сажень, на две, на три…
Свет вонзился в чащу. Вскоре донёсся треск, а за ним — грохот. Эйши и Сисойен побледнели.
— Он рубит деревья!
— Он валит древние кроны! Кулад, Логан, Бана… — Сисойен, знавший этот лес, перечислял имена, глаза его горели яростью. — Он срубает старейших, самых могучих! Моих друзей, тех, кто мог стать древодушами!
— Эльф! Выйди! — вновь прогремел голос рыцаря. — Выйди и умри! Верни награбленное! Иначе я истреблю всех туземцев, всех зверей, сожгу этот лес и повалю каждое древо! Я сказал — и исполню!
Не успел он договорить, как снизу раздался пронзительный крик. Чёрная птица взмыла в небо и бросилась на врага. Всего два удара — и световой клинок рассёк её. Кровь и перья осыпали воздух.
— Ты… — Сисойен сжал кулаки, сделал шаг, но, взглянув на товарищей, остановился. Грэйт схватил его за руку:
— Не смей! Так нельзя! Если уж сражаться, нужно выбрать место, где у нас будет шанс!
Он потянул эльфа вниз, откинул листья и расчистил мягкую землю.
— Смотри, нарисуем карту местности. Найдём, где можно ограничить его силу и где Эйши, Сайрила и я сможем выложиться полностью.
Он поднял голову, глаза его сверкнули решимостью.
— А если не найдём — уйдём дальше, найдём союзников. Не бойся. Он силён, но природа — на нашей стороне.
