— Длинный меч, инкрустированный белым бриллиантом и рубином, а ещё несколькими мелкими сапфирами, турмалинами и аметистами… На ножнах — тоже бриллиант и рубин… Это пока спрячем, потом поиграю с ним как следует…
— Кинжал, один… украшен белым бриллиантом и сапфиром, а на ножнах — россыпь аметистов… И этот уберём, потом разберусь…
— Шлем, кираса, наплечники, наручи, браслеты, железные перчатки, пояс, набедренная броня, поножи, сапоги… Фу, как воняет! Грэйт, помоги отмыть это!
Грэйт поспешно подбежал, вызвал струю чистой воды, и потоки с шумом обрушились вниз. Сайрила отскочила, зажав нос:
— Да этот тип, похоже, годами не снимал доспехов! Ужасный запах… Хм, броня повреждена, надо убрать, потом посмотрим, можно ли починить. Даже если нет — всё равно не пропадёт, съесть-то можно…
Грэйт бросил на неё долгий взгляд. Госпожа, вы ведь и вправду собираетесь съесть всю эту броню? Какое расточительство! Может, я лучше продам её Магическому совету, а вы получите эквивалент в чистом металле? Вам ведь важен сам металл, а для Совета эти руны, инкрустации и даже сама конструкция — ценнейший образец божественного ремесла…
— Ожерелье, нательное… с крупным рубином. Грэйт, посмотри, какой огромный камень! А вокруг рубина извивается змейка, и каждая чешуйка у неё — отдельный опал! Какая красота!
Грэйт наклонился, глядя, как Сайрила держит ожерелье, не в силах оторвать глаз. Подвеска медленно вращалась, и её лицо, отражённое в камне, словно оживало — серебристо-голубые глаза отлили пурпуром, поймав отблеск рубина.
— Этот небесный рыцарь был не так уж чист душой, — пробормотал он. — Кажется, я слышал, что в учении Церкви Света змея — символ искушения и падения. А он носил её у сердца… Что это — слабая вера или тёмное происхождение украшения?
— Может, просто награбил, — вмешалась Айши Лунная Песнь, наклоняясь ближе. — Не похоже на эльфийскую работу, скорее человеческая. Возможно, принадлежало какому-нибудь магу из Совета, а он присвоил? Грэйт, попробуй определить, какое заклинание в нём заключено.
— Э-э… я ведь только модель заклинания «Опознание» выучил, — смущённо ответил он и, собравшись, всё же произнёс формулу. Волна магии прошла по воздуху, он закрыл глаза, прислушался и покачал головой:
— Не выходит… ясно лишь, что в камне закреплено сильное заклинание, где-то пятого или шестого круга, но какое именно — не понять. Структура очень запутанная… попробую иначе.
Он взял ожерелье из рук Сайрилы и, вспомнив наставления учителя, осторожно ввёл в артефакт нить своей духовной силы. Внутри рубина заклинание оказалось сложным, как трёхмерный лабиринт, разделённый на множество взаимосвязанных ячеек. Грэйт долго блуждал по ним, пока не нащупал плотный узел силы и начал медленно стирать его.
Печать восемнадцатого уровня небесного рыцаря оказалась невероятно стойкой. Он трудился, истончая её крупицу за крупицей, и всё же понимал, насколько велик разрыв между ним, одиннадцатым по силе чародеем, и воином такого ранга.
Грэйт сперва стоял, потом опустил голову, а вскоре сел, сосредоточившись. Сайрила замолкла, присела рядом, тревожно наблюдая за ним.
— Не перенапрягайся, — тихо сказала она. — Если не получится, оставь, я ведь не собираюсь пользоваться им прямо сейчас… просто красиво же.
Но Грэйт уже не слышал. Его сознание превратилось в стальной клинок, в сверкающее сверло, в пылающую пилу, и он снова и снова врезался в белое сияние печати. Каждый удар выбивал из неё искры, но и его собственная сила крошилась, осыпаясь пылью.
К счастью, медитация позволяла восстанавливаться: стоило сосредоточиться, и рассеянные частицы духа возвращались, сливаясь с целым. А печать, лишённая воли хозяина, постепенно слабела.
Он не знал, сколько прошло времени. Серебряная луна клонилась к западу, небо светлело, и когда первый золотой луч коснулся моря, Грэйт поднял голову.
— Готово!
Он вскинул ожерелье, и в тот же миг рубин вспыхнул, а змейка на нём ожила, стремительно увеличиваясь — вдвое, в десять, в сотню раз. Шум поднялся такой, что даже крошечная змейка, обвивавшая его дубовый посох, проявилась из воздуха, вытянула голову и, заметив гигантскую сестру, метнулась вперёд, обвилась вокруг плеча хозяина и тоже начала расти.
— Кто из нас больше, а? — будто спрашивала она.
— Не балуй! — Грэйт рассмеялся, погладил её по голове и мягко прижал вниз. Бело-чёрная змейка зашипела, извиваясь от обиды:
— У тебя теперь другая! Ты завёл другую змею! Плохой хозяин!
— Это не змея, а магический предмет. Возвращайся!
Он долго уговаривал и успокаивал её, пока та не исчезла обратно. А Сайрила уже визжала от восторга:
— Сколько! Сколько всего!
Из пасти белоснежного змея, теперь уже гигантского, посыпались сокровища: серебряные и золотые монеты, чаши, кубки, блюда, кувшины, ложки, вилки — целые сервизы; золотые браслеты, ожерелья, кольца, пусть и грубой работы, но всё же из чистого золота; статуэтки богов, перья и лягушки из золота, ковры с вплетёнными золотыми нитями, плащи, расшитые серебром и золотом.
— Вот это богатство, — пробормотал кто-то.
— Наверное, награбил в резиденции наместника Пелу. Там у туземцев золота полно, а он ведь был мастером — наверняка получил долю, и немалую.
Когда змея начала извергать сокровища, супруги Хоусон и Бернард благоразумно отступили, потом ещё дальше, чтобы ни одна монета не докатилась до их ног. Они шептались между собой:
— Столько добра, а всё равно пришёл грабить нас. Если всё это сдать, потери ведь покроются, верно?
— Конечно! Но нет же, надо было устроить резню, выследить нас и убить! Вот и сам погиб.
— А-а-а! — протянул Аппа, серебряный олень Бернарда. Тот похлопал его по шее:
— Аппа, ты согласен, правда?
— А-а-а! — снова отозвался олень, глядя своими мягкими миндалевидными глазами на белую змею. Та шевельнулась, раскрыла пасть и выплюнула огромный ком.
— Единорог! — вскрикнула Айши Лунная Песнь.
Она бросилась вперёд, опустилась на колени и дрожащими пальцами провела по телу павшего существа.
— Нанна… Это Нанна! Не может быть ошибки. Я сама расчёсывала ей гриву, вплетала косы, вот этот агат — мой подарок… Как же так? Почему она мертва? Как попала к этому человеку?
Эльфийка перевернула тело, и все увидели на животе единорога чёрное пятно с кулак величиной, обугленное и твёрдое, словно после ожога. Айши осторожно раздвинула шерсть — вокруг пятна кожа вздулась волдырями, дальше темнела, но не светлела, чернота растекалась почти по всему боку.
— Всё… всё уже так… — прошептала она. Крупные слёзы падали на белую гриву, пропитывая её влагой. — Беда в эльфийском заповеднике становится всё страшнее. Мы охраняем лес, единороги патрулируют его границы, мы старались, но силы на исходе… Ещё немного — и нам придётся отступить.
— Что случилось? — Грэйт сунул ожерелье Сайриле и подошёл ближе. Увидев ожог, он посерьёзнел и оттащил Айши за плечо. — Не трогай рану, может быть заразно. Что происходит в вашем заповеднике? Я могу помочь?
Эльфийка, всё ещё глядя на тело, покачала головой:
— Вряд ли. Ты всего лишь одиннадцатого уровня… Тогда даже старейшины и герои едва сумели запечатать источник беды. Разве что…
Она повернулась к леди Молли:
— Если бы ты смог помочь её отцу. Его странная болезнь началась в заповеднике, теперь он заключён в древнем дереве, живёт лишь за счёт его силы. Если вылечишь его и ещё нескольких воинов, может, удастся хоть немного изменить ход событий.
— Тогда чего ждём? В путь! — решительно сказал Грэйт и обернулся к Сайриле, которая всё ещё перебирала сокровища, сияя от счастья. — Сайрила, собирай всё и идём! Потом разберёшь.
— Есть! — Сереброволосая драконица вскочила, взмахнула рукой, и золото, серебро, доспехи и даже тело рыцаря исчезли без следа. Она радостно обернулась:
— Грэйт, тело ведь тебе нужно? Если не для вскрытия, то можно продать в Чёрное Болото, верно? Я взяла его с собой! И вот ещё единорог!
— Единорога оставь мне, — ответил он. — Я должен осмотреть его, понять, что произошло. Сайрила, у эльфов беда, нам нужно спешить.
— Поняла! — откликнулась она.
