Владения Магического совета были обширны, но, как выяснилось, место, отвечающее всем требованиям — изолированное, твёрдое, свободное от магических помех — и при этом находящееся ближе всего к Башне Небес, оказалось лишь одно.
Даже легендарные маги, для которых «Телепортация» — дело столь же привычное, как еда или дыхание, не горели желанием ежедневно преодолевать сотни ли туда‑обратно. Разве не лучше, когда можно одним шагом оказаться у Башни Небес? Разве не приятнее, если при случае можно вернуться в собственный кабинет и выпить чашку чая? А если там, у Башни, вдруг что‑то случится — всегда можно поспешить обратно и взять всё под контроль.
Так что все трое легендарных магов остановили выбор на этой одинокой вершине. А господин Хемонкрус, верный и неукоснительно следующий предписаниям дух Башни Небес, в полученных им инструкциях, очевидно, не имел пункта «легендарные маги обязаны обмениваться сведениями».
Три мага обменялись понимающими взглядами и, усмехнувшись, один за другим вошли в каменный проход, осматриваясь по сторонам.
— Место немалое, — заметил один.
— И порода крепкая, — поддержал другой.
— Редко где встретишь такую чистоту: ни железных, ни золотых, ни магических жил — ничто не будет искажать результаты опытов.
— Разве что гнездо золотых орлов наверху… но мы ведь ниже, их аура не должна мешать лаборатории.
— Следовательно…
Господин в Изумрудной Короне взмахнул рукой — в воздухе возникли три мягких дивана, а алхимические големы принялись разливать чай. Устроившись в круг, трое легендарных магов начали совет.
— Раз уж всем нам приглянулось это место, — сказал Владыка Грома, — почему бы не объединить усилия и не построить общую лабораторию? Мой интерес — в исследовании внутреннего строения атома и попытке пробудить заключённую в нём силу.
Господин «Преграды Времени и Пространства» Штайнер кивнул с живостью:
— Совместная работа — великое благо. Мы сможем обмениваться вдохновением. Моя область — защита от излучений; все барьеры и экраны я беру на себя.
— А я займусь изменениями вещества, — подхватил Изумрудный Король. — Точная регистрация, контроль, дистанционное управление — всё это поручим моим големам. Материалы опасны, лучше не касаться их напрямую.
Так, перебрасываясь фразами, они быстро перешли от обсуждения направлений исследований к планировке лаборатории. Вскоре Изумрудный Король встал, легко взмахнул рукой — и каменные стены пещеры начали меняться, словно мягкая глина под пальцами мастера.
Своды распрямились, пол выровнялся, стены засияли гладью. Появились широкие коридоры, защитные перегородки, просторный зал лаборатории, уютная комната отдыха. Он предусмотрел вентиляцию, водопровод, отсеки для дезактивации, аварийные выходы, телепортационные узлы, склады.
Штайнер в это время наслаивал одно заклинание на другое — предупреждения, щиты, антиразведку, антипроникновение — всё переплеталось в сложную сеть.
По требованию Грэйта в стены вмонтировали свинцовые плиты — они гасили и рассеивали магические поля, но в руках мастера‑защитника идеально сочетались с магическими контурами.
К полуночи лаборатория была готова. Изумрудный Король выпустил десяток высокоуровневых големов: одни сторожили вход, другие подавали чай, третьи переносили материалы или управляли магическими матрицами.
Теперь, если бы маги пожелали, они могли бы сидеть в комнате отдыха, попивая чай или кофе, и наблюдать за результатами опытов через проекционные круги.
Но на первых порах расслабляться было рано. Владыка Грома в центре защищённого склада поставил три массивных ящика и пояснил:
— Это прислал мне младший Грэйт. Каждый из них добыт в разных местах. Вот этот, — он указал на левый свинцовый ящик, — взяли на самой окраине. Энергетический отклик слаб, но излучение и изменения вещества уже ощутимы.
— Средний — из внутренней части тайного мира, где реакция посильнее, но всё ещё умеренная.
Он помедлил, лицо его посерьёзнело. Палец указал на третий, самый тяжёлый ящик, покрытый плотными слоями печатей и рун — многие явно принадлежали иным расам и древним эпохам.
— А это — из самого сердца тайного мира, из тех жил, что горят без конца. Его лучше не открывать без нужды. Чую, сила внутри — чудовищна.
Они не спешили вскрывать опасный контейнер. Маг изменений и мастер защитных чар взяли по малой доле материала и занялись настройкой собственных установок. Владыка Грома остался один, чертил схемы, разбирал формулы, составлял план экспериментов.
«Сколько же у меня теперь образцов! — думал он с восторгом. — Настоящее счастье! Особенно если вспомнить, как другие легендарные маги вынуждены выпрашивать у меня крошки… Такого роскошного исследования у меня ещё не было!»
Через два дня они снова собрались, чтобы обменяться открытиями. Первым заговорил Изумрудный Король Риплей, глаза его сияли:
— Я нашёл новые радиоактивные вещества! В том ящике — углерод, самый обычный углерод, но с чуть иной плотностью, и он излучает!
Он говорил, захлёбываясь от возбуждения:
— После излучения этот углерод превращается в азот! Я очистил образец, оставил на время — и потом обнаружил в нём азот!
— Ты уверен, что это именно превращение, а не примесь? — осторожно спросил Штайнер. — Может, азот уже был в коробке? В воздухе его полно.
— Абсолютно уверен! — Риплей вскинул голову, выражая негодование. — Я откачал воздух до полного вакуума. Появившийся азот — результат распада, другого объяснения нет!
Трое обменялись взглядами. Владыка Грома медленно произнёс:
— Это замечательно. И знаешь, у меня появилась одна мысль… Что если мы разыграем Церковь?
— Как именно? — два лица одновременно склонились к нему.
Кто бы отказался подшутить над Церковью Света? Каждый из них имел с ней счёты. У Риплея Церковь погубила любимого ученика, заманив его в засаду. Штайнер, родом из Королевства Рейна, чудом спасся от инквизиции, но вся его семья — родители, братья, жена, дети — была истреблена. Владыка Грома в молодости странствовал под чужим именем и не раз проливал кровь церковных псов.
— Церковь всегда запрещала алхимию, называя её дьявольским искусством. Когда мы доказали существование атома, — он усмехнулся, — они объявили, будто атом — творение Владыки Света, нерушимая основа мира, вечная и неизменная. Человеческая сила не способна поколебать власть их божества.
— Так давайте докажем обратное! — воскликнул Риплей, хлопнув ладонью по столу. Штайнер нахмурился:
— И как ты это себе представляешь? Публичный эксперимент? Даже если кто‑то из них увидит, поверит ли он в столь тонкие различия?
— Кто говорил о публичности? — улыбнулся Владыка Грома и повернулся к Изумрудному Королю. — Помнится, пару месяцев назад в «Философском камне» (журнал) была статья: некоторые драгоценные камни можно спрессовать из чистых элементов при особых условиях?
— Так и есть, — спокойно подтвердил Риплей. — Но это безумно дорого, дешевле добыть природные. Ты хочешь сказать…
Он осёкся. Три голоса прозвучали в унисон:
— Сжать радиоактивный углерод в алмаз!
Алмаз — драгоценность, почитаемая всеми: магами, жрецами Природы, воинами Бога Битвы, служителями Богини Родников и, конечно, Церковью Света. Он усиливает заклинания и божественные чары, символизирует чистоту и власть.
На короне Папы Церкви Света сияет круглый белый алмаз величиной с голубиное яйцо, ослепительный, как само солнце. На его скипетре — голубоватый камень в форме капли, знак неба и моря.
— Мы создадим такой же, — сказал Владыка Грома, — и пустим его по тайным каналам. Уверен, они не устоят перед соблазном и будут носить его каждый день.
А носить ежедневно радиоактивный алмаз… — он тихо хмыкнул.
— Если они вставят его в корону или скипетр, — добавил Штайнер вполголоса, — через несколько лет мы объявим, что их божество отвергло их: даже священные камни на их регалиях исказились.
У Риплея на губах появилась тонкая, лукавая улыбка:
— Ведь сила хранения заклинаний в алмазе основана на его кристаллической решётке. Если же этот алмаз начнёт уменьшаться, исчезать, превращаясь в азот… пусть даже частично…
Он тихо рассмеялся.
— Хм‑хм… хм‑хм… хм‑хм…
