— Что? Опять выбирают Солнечную деву?!
Лицо Ая Манка в одно мгновение лишилось крови. Грэйт впервые видел, как у человека, всю жизнь прожившего на высокогорье и обожжённого солнцем до красновато‑бронзового оттенка, кожа может стать такой мертвенно‑бледной. Маленький дворянин дрожал, голос его сорвался на хрип:
— Разве несколько лет назад не выбирали уже одну?
— Несколько лет назад — это несколько лет назад, — ответил чиновник, прибывший для отбора, а может, и знатный посланец. Он был куда полнее Ая Манка, и, судя по всему, горные дороги не отняли у него ни унции жира.
Он неторопливо отрезал ножом самый жирный кусок жаркого, сунул его в рот и, прожёвывая с блаженным видом, так что по подбородку стекали струйки масла, бросил на хозяина ленивый взгляд:
— То, что тогда выбирали, не значит, что нынче нельзя. К тому же стать Солнечной девой — высшая честь для каждой женщины королевства. Только самые прекрасные, мудрые и благородные девушки могут быть удостоены этой чести.
Он произнёс это и перевёл взгляд на девочку, сидевшую в конце стола. Улыбнулся, чуть кивнул и приподнял подбородок:
— Что скажешь?
Девочка, чувствуя тревогу отца, побледнела, прижалась к матери и судорожно ухватилась за край её шали, будто надеялась спрятаться за ней. Но, услышав слова «прекрасная», «мудрая», «благородная», она немного выпрямилась, глаза её засияли.
Я могу быть избрана?
Значит, я — самая красивая, умная и благородная в королевстве?
Я смогу научиться легендарному ткачеству и соткать лучший камбай?
Она не произнесла ни слова, но плечи расправились, подбородок поднялся. Посланец одобрительно улыбнулся и вновь обратился к Ая Манку:
— Что, жаль расставаться?
Тяжёлое, почти удушливое молчание повисло над столом. Ая Манк, смертельно бледный, посмотрел на младшую дочь, потом на двух сыновей, сидевших напротив. Наконец он склонил голову:
— Служить великому Солнцебогу — долг каждого дворянина.
— Вот и славно, — гость довольно улыбнулся и неторопливо отпил полчаши вина. Его взгляд скользнул по длинному столу, задержался на двух гостьях с заострёнными ушами, но вскоре вернулся обратно.
Обе женщины были необычайно красивы, но черты их лица явно не принадлежали народу Солнцебога. К тому же и они, и сопровождавшие их спутники источали опасное, почти ощутимое напряжение.
Ладно, не стоит искать неприятностей, — решил чиновник. — Главное — собрать, что положено, и вернуться. Лишние проблемы ни к чему.
Он молча ел и пил, не поднимая больше разговоров. За столом воцарилась гнетущая тишина; даже слуги двигались неслышно, боясь издать хоть звук. Лишь блюда сменяли друг друга, словно поток:
Пышные ароматные лепёшки из кукурузной муки — без соли, пряностей и разрыхлителя, но с чистым, сладковатым запахом зёрен;
золотистые цветки тыквы, обжаренные до хруста;
грибы, запечённые под тягучим сыром, — стоило поддеть их вилкой, как тянулась длинная нить.
Грэйт попробовал кусочек и удивился: вкус этого сыра не походил ни на один из известных ему.
— Что это за сыр? — тихо спросил он Юдиана.
Юдиан, держа вилку, указал на только что поставленный на стол глиняный кувшин:
— Из молока ламы. А сейчас подают мясо ламы. М‑м… нежное, видно, молодое животное. Щедрое угощение — лам обычно держат ради шерсти и молока, редко забивают.
Лама… мясо ламы…
Грэйт представил себе круглую мордочку этого добродушного зверя, которого в иных землях держат как забавного питомца, и ощутил лёгкое отвращение.
Сайрила же оживилась:
— Лама? А что это? Я ни разу не видела! Можно потом посмотреть?
— Уже стемнело, — ответил Грэйт. — Завтра увидишь.
На самом деле ему куда сильнее хотелось спросить, кто такие эти Солнечные девы, но, глядя на напряжённые лица за столом, он понял, что момент неподходящий.
Он мог бы воспользоваться «Ментальной связью» или иным заклинанием, но и хозяин дома, и чиновник излучали ощутимую магическую силу. Если бы они уловили вмешательство, положение стало бы неловким.
Грэйт сдержался до конца ужина. Лишь когда хозяин провёл гостей в комнаты, он, едва закрыв за собой дверь, повернулся к Юдиану:
— Что такое Солнечная дева?
Юдиан тяжело вздохнул:
— Как следует из названия, это служительница Солнцебога. По преданию, они — его жрицы, его невесты. Но на деле…
— Солнцебог ведь не может взять их в жёны, — пробормотала Сайрила.
Юдиан кивнул:
— Верно. Этот бог, хоть и способен являть чудеса, не может ступить на землю, чтобы жениться. Поэтому лишь немногие — те, кто обладает особым даром или высоким происхождением, — становятся настоящими жрицами. Остальные же…
— Остальные что? — Грэйт невольно поёжился.
— Жертвы, — тихо произнёс Юдиан.
Грэйт помрачнел. Он огляделся, взмахнул рукой, воздвигая невидимый звукоизолирующий барьер, и шёпотом спросил:
— Значит, нынешний массовый сбор жертв связан с…
Он поднял палец к потолку. Юдиан кивнул:
— Не исключено. Но прошу тебя, не вмешивайся! Это слишком крупное дело. Ни ты, ни я не выдержим такого бремени.
Грэйт кивнул с горечью. Если уж Юдиан говорит, что «не выдержит», значит, местный Солнцебог не просто чудовище восемнадцатого уровня — возможно, существо легендарного ранга, а то и выше.
Нет, в это лезть нельзя, — решил он. — Главное — добыть борную соль и поскорее вернуться в эльфийский лес. Пусть небо рушится — найдутся плечи повыше, чтобы его держать.
В комнате воцарилась тишина. Каждый думал о своём: Юдиан — как достать нужное количество борной соли, Грэйт — сколько потребуется для первой партии и как доставить её обратно, Локсия сидела с каменным лицом, не выдавая ни мысли.
Одна лишь Сайрила настороженно прислушивалась, оглядываясь по сторонам. Ей не шло из головы: неужели та милая девочка, что улыбалась за столом, станет жертвой?
Нет, нельзя допустить!
Но Сереброволосая драконица ещё не знала, что подобное происходило сейчас по всему горному королевству. В храмах столицы статуя Солнцебога то вспыхивала светом, то меркла, не в силах прорваться сквозь клубящуюся чёрную дымку. А далеко‑далеко, за пределами страны, уже зрела другая воля — замысел, направленный против самого Солнцебога и всех богов этого народа.
— Достоверны ли сведения? —
В губернаторском дворце округа Пелу губернатор Санеко Мартинес нахмурил густые чёрные брови и водил пальцем по карте.
На тяжёлой пергаментной карте извивались линии — толстые и тонкие, тёмные и бледные; рядом с ними кружки и треугольники обозначали горы и озёра. По небрежности штрихов было ясно: карта древняя, её точность могла довести любого военного до отчаяния. Но Мартинес смотрел на неё, как на драгоценность.
— Значит, вскоре в том горном королевстве начнутся великие перемены? Их ложный бог может пасть?
— Так утверждает разведка, — ответил стоявший перед ним молодой священник лет двадцати с небольшим, белолицый, с проницательным, живым взглядом. Он коснулся карты чернильным пальцем, прыгая от точки к точке вдоль толстой линии:
— Здесь, здесь и здесь… В этих городках у знати требуют девочек десяти‑двенадцати лет. Мы полагаем, что столь масштабный сбор связан с человеческими жертвоприношениями.
— Людские жертвы? Варвары, как и ожидалось, — с отвращением пробормотал Мартинес. Он провёл ладонью по карте, затем расправил пальцы и с силой прижал их к пергаменту:
— Местоположение новой столицы установлено?
— Пока нет, — тихо ответил священник. И, заметив, как нахмурился губернатор, поспешил добавить: — Но, чтобы уничтожить это королевство, знать точное место столицы не обязательно. По расчётам церкви, через несколько месяцев свет ложного бога будет на время затменён, и тогда его сила ослабеет до предела.
— Ложный бог остаётся ложным, — усмехнулся Мартинес. — Свет Владыки Грома никогда не меркнет, он вечно сияет над миром. Только у самозванцев бывает, что сияние гаснет, а сила падает в бездну.
— Церковь считает, что это — наилучший момент для удара. Конечно, без поддержки губернаторства архиепископ Бартоломе не справится.
Мартинес кивнул, постукивая пальцем по эфесу меча. Ложный бог того королевства, хоть и самозванец, обладал мощью, с которой нельзя было шутить. Не меньше легендарного существа — а, возможно, и сильнее.
Но и округ Пелу не был беззащитен: в его пределах находились два легендарных воина — архиепископ Бартоломе в кафедральном соборе и сам губернатор Мартинес. Если оба выступят вместе, взяв с собой лучших бойцов, шансы на успех будут велики. Правда, это означало бы, что округ останется без прикрытия.
— Надо всё обдумать… ещё раз обдумать, — пробормотал он.
Недавно отправленная в метрополию партия золота и серебра бесследно исчезла, а рыцари‑небожители, сопровождавшие груз, были убиты. Из‑за этого и губернаторство, и церковь подверглись суровому выговору.
Деньги можно восполнить, но кто захочет платить из собственного кармана? Лучше найти, с кого взыскать недостачу. Всегда лучше за чужой счёт.
