Архимаг Байэрбо, держа в руках тяжёлую стопку копий трактата, попрощался и покинул эльфийский лес. Здесь ему позволили задержаться лишь из уважения к Грэйту, но это не значило, что он может оставаться бесконечно. Кризис, вызванный Солнцем‑богом, миновал, тайное эльфийское святилище вновь обрело покой, Грэйт достиг нового уровня — и Байэрбо понимал: пора уходить.
Он всегда придерживался правила — оставлять за собой путь к возвращению. Если исчерпать всё расположение сразу, потом и за рудой не попросишься, и учеников не пошлёшь — неловко будет. Впрочем, нужное он уже добыл: хранилища его артефактов были набиты доверху, запасов хватит лет на сто, а то и больше.
Оставив Грэйту часть снаряжения, книги и записи, архимаг поднялся на борт своего воздушного судна и, прорезав небо, направился к высокому плато. Там, на горе, обещанной ему самим Солнцем‑богом, местные уже расчистили площадку. Байэрбо выровнял землю, произнёс заклинание — и из‑под скал взметнулась вверх башня мага. Установив в ней дух‑хранитель, он первым делом переслал Грэйтов труд.
— Маленький Грэйт опять сочинил трактат? — пробормотал он с улыбкой.
Потоки сообщений, передаваемые башенными духами, пронеслись от Страны Орла через восточное побережье Нового Континента и достигли Нивиса, где высилась Башня Небес. В то же мгновение Владыка Грома получил весть.
— Маленький Грэйт снова за перо взялся? — удивился он. — Да прошло‑то совсем немного, а уже целая кипа! Не забросил ли он, часом, практику?
Он нахмурился и стал быстро перелистывать страницы. На этот раз трактат был особенно богат иллюстрациями, и дух Башни Небес не стал печатать его на пергаменте — создал кристаллическую карту и велел невидимому слуге доставить её господину.
Владыка Грома взял карту, коснулся её сознанием — и перед ним вспыхнули строки и образы. Сначала он читал внимательно, слово за словом, потом — абзацами, вскоре — страницами, а под конец ограничился аннотацией и заключением.
— Эх, — вздохнул он, — мальчишка растёт, идёт всё увереннее своей дорогой…
Но дорога эта всё дальше уводила его от пути грома, от всего направления школ пластики энергий. Учителю оставалось всё меньше, чем он мог бы наставить ученика.
Меньше — не значит «ничего». Владыка Грома постучал длинными пальцами по столу: раз, другой, третий. Помимо советов о практике и духовном равновесии, он мог снабдить ученика и материальными средствами — причём весьма ценными.
— Господин Хемонкрус, — позвал он.
Справа вспыхнуло сияние, и в кристалле на столе проступил смутный силуэт.
— Ваше превосходительство, Владыка Грома, слушаю распоряжения.
— Соедини меня с Бессмертным.
— Слушаюсь, господин!
Кристалл замерцал трижды, но вместо хриплого голоса Бессмертного раздался печальный отклик духа башни:
— Ваше превосходительство, Бессмертный не принимает сообщений. Он внезапно постиг некое озарение и ушёл в затвор. До выхода из медитации — никаких связей.
Не принимает сообщений? Или не принимает моих?
Владыка Грома усмехнулся. Он прекрасно знал: всего полмесяца назад Бессмертный лично утверждал новый чумной ритуал некромантов. Какое уж тут «озарение»!
Он тихо рассмеялся и постучал по кристаллической карте.
— Передай ещё одно послание, — сказал он. — Маленький Грэйт прислал новый труд. Я посмотрел — направление исследований близко и к медицинской ветви школы заклинаний, и к жрецам Природы.
Да, у заклинателей‑целителей высший уровень пока лишь восемнадцатый, им не достичь глубины, нужной Грэйту, — не смогут дойти до вопросов хромосом. А жрецы Природы — всё‑таки чужая школа, да и с электрическими чарами у них, пожалуй, не всё гладко. Но, получив этот труд, они наверняка бросятся в исследования. И тогда — материалы, реагенты, образцы чудовищ — всё пойдёт рекой. Кто первый начнёт, тот и пожнёт плоды.
Он ещё не успел додумать мысль, как кристалл потух. Владыка Грома улыбнулся, щёлкнул пальцами — и из стеклянной банки выпорхнули несколько кофейных зёрен. Они закружились в воздухе, шурша и перетираясь друг о друга.
Ш‑ш‑ш…
Мелкая кофейная пыль поднялась облаком, наполнив кабинет тёплым ароматом. Но не успел он закончить помол, как с крыши соседней Башни Бессонницы раздался пронзительный вой. Что‑то, оставляя за собой длинный след, стремительно понеслось к Башне Небес и ударилось в окно.
Перед стеклом повис гладкий череп, несколько раз глухо стукнувшись лбом:
— Кристин! Оставь мне этот трактат!
Это Бессмертный, вне себя от ярости, вырвался из своей башни, воспользовавшись общим черепом‑вестником. Владыка Грома лишь покачал головой и легко щёлкнул пальцем. В воздухе прозвучал тихий хлопок — и у дверей заколыхалось пространство.
Из вихря чёрного дыма выросла фигура в развевающемся плаще. Ткань распахнулась, и в капюшоне блеснул пустой череп.
— Где трактат?!
Владыка Грома улыбнулся и взмахнул рукой. Кристаллическая карта всплыла в воздухе — и тут же исчезла в чёрных складках плаща. В кабинете вспыхнули проекции — Бессмертный уже разворачивал текст, используя магию.
Плащ распахнулся, окутывая световые образы. А Владыка Грома тем временем спокойно занял место за столом: смолол зёрна, заварил кофе, процедил, добавил молоко и тонкой струйкой вывел на пенке четырёхлистный клевер.
Он с удовольствием наблюдал, как плащ то раздувается, то сжимается, как внутри него вспыхивают крошечные разряды.
Хм… неужели он пытается сотворить микроскопический электромагический прибор? Нелёгкое это дело. Сам Владыка Грома добился успеха лишь после множества попыток, а из всех его учеников справилась только сестра Филби, специализирующаяся на электрических чарах. Остальные, хоть и сильнее, не смогли.
Посмотрим, сколько раз попробуешь ты… или, точнее, сколько осмелишься попыток сделать у меня на глазах.
— Кристин! — раздался вскрик.
Как он и ожидал, Бессмертный выдержал всего пять‑шесть попыток, после чего смутился — или просто не решился продолжать в чужом кабинете. Из‑под капюшона поднялся мертвенно‑белый череп, в глазницах вспыхнули два огонька.
— Сотрудничай со мной, — прохрипел он. — Назови цену.
