Услышав слова Грэйта, старейшина Фахим ощутил, как сердце тяжело сжалось, будто чья‑то невидимая рука сомкнулась на нём. В груди стало тесно, язык одеревенел, а во рту проступила глухая горечь.
Этот день всё‑таки настал.
С самого начала Грэйт держался с эльфами настороженно — ни близко, ни далеко, словно между ними всегда оставалось тонкое, но непреодолимое расстояние. Когда его учили — он слушал с улыбкой, когда не учили — не стремился подойти. Дарили ему что‑нибудь — принимал, если вещь была пустяковая, а если подарок оказывался дорогим, мягко отказывался, тоже с улыбкой.
Эльфы, что сами искали с ним дружбы, встречали доброжелательность; те, кто держался в стороне, получали в ответ вежливую учтивость. В целом он относился к ним как к знакомым, к некоторым — как к приятелям. Но чтобы признать их своими, родными, теми, с кем можно делить и выгоду, и опасность… Нет, такого не было и быть не могло.
На деле эльфы всегда были в большем долгу перед Грэйтом, чем он перед ними. Захочет — уйдёт хоть завтра, и никто не вправе его удержать.
А ведь если он сейчас отправится в Солнечное королевство, к башне своего старшего брата по учению, то, едва ступив туда, может и не вернуться. О возвращении на Эльфийский остров тогда придётся забыть навсегда.
Нет, нужно придумать способ — удержать его здесь!
— Ты ведь не уверен, что у брата тебе будет удобно? — старейшина Фахим быстро собрал мысли, стараясь найти убедительный довод. — Всё‑таки он прибыл сюда лишь затем, чтобы передать тебе кое‑что, и не собирался задерживаться. У него там ни нужных материалов, ни помощников. А если и есть — то всё рассчитано на его уровень, тебе вряд ли пригодится.
Он обернулся и взмахнул рукой:
— А здесь, — продолжил старейшина, — я, старый человек, прожил сотни лет, накопил немало редких вещей. Чего‑то не хватает — достанем, связи у нас широкие.
— Но ведь мой брат сотрудничает напрямую с Солнечным богом, — возразил Грэйт. — У них и материалы, и люди есть в избытке!
Фахим лишь усмехнулся:
— Что те туземцы понимают в магии? У нас даже воины обладают уровнем заклинателей, чувствуют материалы инстинктом. А звери и птицы леса — наши союзники, они находят нужное быстрее любого человека, разве не так?
Грэйт промолчал. Старейшина посмотрел на него с мягкой, почти отеческой улыбкой:
— К тому же ты хочешь к брату ради удобства в учёбе. Но ведь семикруговые заклинания — не такая уж высота. Неужели я не смогу наставить тебя? А если мне не хватит сил, здесь есть Карлеэн и другие — целых четыре легендарных мага!
Да, но вы — не родной брат, не тот, к кому можно обратиться в любую минуту без стеснения… — подумал Грэйт и почувствовал укол совести.
За эти месяцы старейшина Фахим относился к нему с редкой заботой, учил без тени скрытности, словно собственного ученика. Более того, из‑за его юности нередко снисходил к ошибкам. И теперь назвать такого человека «чужим» — значило бы проявить неблагодарность.
— Семикруговые заклинания, говоришь? — Фахим загибал пальцы. — Хочешь выучить «Магический особняк»? Или «Ограниченное желание»? «Высшую телепортацию»? «Полевую тюрьму»? «Радужный луч»? «Проекцию»? «Антигравитацию»? Всё, кроме некромантии, я могу тебе передать.
Он перечислял одно за другим важнейшие заклинания, потом добавил:
— И материалы для них у меня тоже есть. Иначе как, по‑твоему, наши эльфийские маги веками упражнялись и продвигались вперёд?
— Но… — Грэйт неловко поёрзал, будто под одеждой выросли острые шипы, колющие спину.
Фахим мягко похлопал его по плечу:
— К тому же нам нужна твоя помощь. Много наших братьев ещё не освобождены из печати. Мы не знаем, какие осложнения могут возникнуть при лечении, как их спасать…
Он склонил голову с искренней просьбой:
— Твои методы исцеления сильно отличаются от наших и прекрасно их дополняют. Ради этих страдальцев — останься хотя бы до тех пор, пока они не оправятся. Хорошо?
Грэйт застыл. Он мог бы сказать: «Работа здесь закончена, я хочу заняться магией», — но перед лицом больных и их родных, обращающихся к нему с такой верой, язык не повернулся. В конце концов, он врач, и равнодушно пройти мимо чужой боли не способен.
— Верно, Грэйт, побудь ещё немного, — послышался голос из‑за деревьев. Листва дрогнула, и из тени выступил Юдиан. — Я чувствую, что близок к прорыву. Легендарное восхождение случается нечасто — не хочешь ли понаблюдать? Даже если ты идёшь путём заклинателя, и Бернард, и Сайрила смогут извлечь пользу.
Грэйт перевёл взгляд на Бернарда, потом на Сайрилу. Бернард неловко потёр пяткой землю и отступил:
При чём тут я? Я всего лишь десятого уровня, до одиннадцатого ещё далеко, а до легендарного бойца — как до неба! Хозяин, я и пятнадцатого‑то, может, не увижу…
Зато глаза Сайрилы вспыхнули. За последнее время она не раз сражалась с Юдианом — и в человеческом облике, и в истинной драконьей форме. Каждый раз проигрывала, порой с треском, но прогресс был очевиден.
Не зря старшие говорят: дракон должен странствовать и искать сильных противников. Лишь тогда, преодолев юность, он сможет переступить предел расы и, став зрелым, не увянуть, а вознестись на новую ступень бытия!
Такой шанс — сражаться с множеством сильных и при этом быть в безопасности — выпадает редко.
— Точно! Грэйт, останься ещё немного! — воскликнула она, схватив его за руку и покачав. — Хотя бы дождись, пока Юдиан станет легендой. Я ведь ещё ни разу не билась с легендарным воином!
Грэйт улыбнулся ей и, вздохнув, кивнул. Сайрила радостно вскрикнула и тут же метнулась к Юдиану:
— Давай! Ещё один бой! Сегодня я придумала новый приём — на этот раз точно получится!
Вскоре воздух прорезал свист лунных клинков, смешавшийся с гулом ударов. Грэйт долго смотрел в ту сторону, потом отвёл взгляд.
Старейшина Фахим, всё это время наблюдавший за ним, тихо произнёс:
— Если ты хочешь продолжить исследования, но пока не выбрал тему, помоги нам в одном деле. Ты знаешь, после снятия печати многие наши братья остаются крайне слабыми. Не найдётся ли способа ускорить их восстановление?
