Грэйт сосредоточенно руководил лечением.
Старейшина Фахим, улыбаясь глазами, неустанно исполнял его распоряжения, помогая раненым.
За его спиной один за другим выходили молодые эльфы‑целители, чтобы подставить плечо: выправляли переломы, соединяли сухожилия, сращивали мышцы и кости.
Ещё дальше, у подножия алхимического корабля, другие эльфы хлопотали каждый при своём деле — распределяли пленных, разбирали трофеи, снимали с борта поклажу. Но даже они то и дело оборачивались к зелёной поляне: ведь увидеть, как истинный гений исцеления раскрывает своё мастерство, — редчайшая удача. Каждый старался запомнить хоть крупицу, уловить хоть тень приёма.
Смотрели не только юные — и старейшины тоже.
Над поляной, у кромки леса, золотой орёл, чьи крылья сияли, будто выкованы из чистого золота, уже описал третий круг.
— Джиллат! Старый лис! Что ты там завис в небе?! —
Старейшина Масрей поднял голову и крикнул.
В тот же миг орёл пронзительно вскрикнул, сложил крылья и камнем рухнул вниз. Когда он коснулся земли, перья вспыхнули светом, и перед всеми стоял высокий мужчина средних лет.
— Учитель! Вы вернулись! —
Джиллат Амастасия широкими шагами подошёл и с почтением поклонился старейшему из них — Кареэну. Голос его дрожал.
Когда‑то, отправляясь в эльфийское святилище, многие легендарные старейшины просили позволить им идти, но никто не смог превзойти Кареэна. Учитель уходил туда, словно в последний путь, готовый лечь костьми ради призрачной надежды.
И вот теперь он вернулся живым, да ещё с друзьями. Это было счастье, которого Джиллат не ожидал.
Он обнял Масрея и старейшину Мэлинсэлу, прижимаясь щекой к щеке, как делают близкие. Потом подошёл к Фахиму, сотворил в ладони шар воды, чтобы тот мог смыть кровь, и негромко спросил:
— Это тот мальчишка? Сын Илуни из рода Каменного Цветка?
— Тс‑с, —
Фахим только шепнул и не отрывал взгляда от поляны.
Джиллат тоже умолк, следя за движениями Грэйта и его помощников, и мысленно считал:
«Седьмое Исцеление лёгких ран, восьмое… девятое… четвёртое Исцеление средних ран… второе Исцеление тяжёлых ран…»
Чем дольше он наблюдал, тем выше поднимались его брови. Наконец он присвистнул и хлопнул Фахима по плечу:
— Старый друг, где ты откопал такое сокровище?
— Замечаешь? —
Фахим прищурился, довольный, как кот.
Пусть Грэйт и сын Илуни, пусть у него были иные наставники среди людей — но в искусстве владения природной силой учитель у него один, и это он сам.
— Ещё бы не заметить! —
Джиллат посуровел. — Этот мальчишка… его приём не прост. На поле боя он способен вернуть к жизни вдвое больше воинов!
Полная проверка, отметка тяжелораненых, указание повреждённых мест, автоматическое наведение заклинаний, восстановление сосудов…
И всё это — без суеты, с точным распределением сил.
Метод Грэйта позволял направить каждую крупицу целительной энергии туда, где она нужнее всего.
Раньше же, когда целителей не хватало, им приходилось разом бросать по два‑три Массовых исцеления или Массовых возрождений, теряя половину силы впустую.
— Эй, старик, такой способ нельзя держать при себе! —
Джиллат схватил Фахима за плечи и встряхнул. —
Научи меня! Научи всех старейшин, всех высших целителей, даже древние деревья должны знать! Я видел — его дубовый посох тоже способен творить заклинания, верно?
— А вот тут я не властен, —
Фахим развёл руками. И, не дав Джиллату возмутиться, продолжил:
— Думаешь, это я придумал? Что стоит мне захотеть — и я передам тебе?
— Неужели нет?! —
Джиллат недоверчиво уставился на друга, потом перевёл взгляд на Грэйта. Взмахом руки он воздвиг вокруг них завесу ветра и понизил голос:
— Неужели этот мальчишка? Но он ведь едва вступил в круг высших! Ему бы ещё освоить Массовое исцеление средних ран, Массовое возрождение…
— Именно он, —
Фахим довольно кивнул, наблюдая, как над головой друга роятся немые вопросы.
— Не обманывайся мягкостью колебаний. Это целая система — сплетение нескольких созданных им самим заклинаний. Убери одно — и всё рассыплется. Я и сам пока не всё постиг.
Джиллат застыл, глаза и рот превратились в три одинаковых «о».
Фахим, довольный произведённым впечатлением, похлопал его по плечу:
— Так что, если хочешь выучить — договаривайся с ним сам. Только, советую, не упоминай о своём роде. Ваш звёздноцветный клан… эх…
— Что опять натворил мой род?
— Да тот самый Фану, двоюродный брат Илуни! Когда она выбралась из дерева, просила его навестить ребёнка, а он… эх… —
Джиллат Амастасия побледнел. Выслушав рассказ, он едва не поперхнулся собственной яростью.
Обернувшись, он заметил Фану, тащившегося в хвосте отряда, и широким шагом подошёл. Ладонь его опустилась на голову юнца — и тот осел на пол‑роста ниже.
— Безмозглый! Разве так поступают?!
— Шестой дедушка! Я понял! Не бей! —
Пока легендарные старейшины обменивались упрёками, Грэйт, не отвлекаясь, довёл лечение до конца. Он проверил каждого раненого, пока и его внутреннее ядро, и дубовый посох не подтвердили: все целы. Тогда он уменьшил посох и убрал в карман.
Не успел он подойти к старейшинам, как к нему вихрем подлетела Сайрила:
— Грэйт! Грэйт! Как будем готовить того призрачного морского улитка?
Грэйт только выдохнул.
Он взглянул на сияющее лицо Сереброволосой драконицы, потом — на отряд лобстеров, волокущих сеть с добычей, и, наконец, на пылающее закатом небо. По лбу медленно скатилась капля пота.
— Сайрила… ты серьёзно хочешь съесть его сегодня? Мы ведь собирались в путь.
Улыбка девушки мгновенно померкла.
Старейшина Мэлинсэла кашлянул и выступил вперёд:
— Думаю, сегодня стоит отдохнуть. Сассилия тоже нуждается в передышке, пленных надо передать. Да и воины заслужили награду — пусть хотя бы поедят как следует.
— Вкусное! Вкусное! —
Сайрила вскинула руки.
Позади уже шагал варвар Бернард, сняв с плеча костяную дубину и вытащив огромный тесак:
— Госпожа Сайрила, прикажите — что готовим сегодня? Что скажете, то и порублю, и зажарю!
Добыча Сайрилы — призрачный морской улиток — была высотой с дом, не меньше пяти‑шести метров. Панцирь его, сложенный из кулачно‑больших роговых пластин, выглядел устрашающе.
У основания раковины белели шесть бледно‑жёлтых щупалец толщиной с человеческий торс, каждое длиной больше метра. Кожа на них была грубая, как выделанная броня.
Сейчас чудовище лежало в центре сети, безвольно, будто мёртвое. Но стоило Бернарду шагнуть с поднятым тесаком, как одно щупальце взвилось и метнуло полупрозрачную тень длиной в два метра.
— Звяк! —
Бернард успел встретить удар, но сила была такова, что его вдавило в землю по колено.
Грэйт невольно раскрыл рот.
Сайрила, ты ведь сама вытащила эту тварь из моря и заявила, что хочешь её съесть… но это же высокоуровневое чудовище!
Бернард с ним не справится — а ты?
— Отойди, Бернард! Смотри, как надо! —
Сайрила оттолкнула всех, и в следующее мгновение её тело вспыхнуло серебром. На поляне встала драконица, и с ревом выплеснула поток ледяного дыхания.
Раздалось треск‑треск‑треск — щупальца судорожно втянулись, но не успели: их окутал толстый слой льда, приковав к панцирю.
Серебряная драконица разбежалась, подняла лапы и со всего размаха ударила.
— Ай! —
Она застряла. — Грэйт, помоги!
Грэйт, стоя в стороне, только вздохнул.
Заморозить‑то заморозила, но ведь не убила. А панцирь у таких созданий — крепче камня.
— Сайрила! Прими облик эльфийки, тогда вытащишь лапу! —
— Ой! —
Она вспыхнула светом и снова стала девушкой, отступила, пылая от злости:
— Плохая тварь! Раз не рубится — я её разобью! Грэйт, подожди, я найду камень побольше!
Грэйт прикрыл лицо рукой.
Она что, собирается взлететь, схватить чудовище и сбросить с высоты?
Нет уж! Панцирь у него прочнее скалы, сколько раз придётся бросать? А если промахнётся и угодит в чей‑нибудь дом или в цветник — потом ведь обвинят в «разрушении природы». На Острове Вечного Союза ей этого не простят.
— Сайрила, погоди. Придумаем способ получше. Старейшина, мясо этой твари вообще съедобно? —
— Съедобно, —
Фахим подошёл, улыбаясь. —
Можно съесть, можно обменять у морских народов. Но если уж решили есть — убивайте сами. Я помогать не стану.
— Отлично! Сами справимся! —
Грэйт сжал кулаки.
Фахим отошёл в сторону, и тут Джиллат снова ухватил его за рукав:
— А та сереброволосая драконица… она ведь его возлюбленная? Как думаешь, если я предложу мальчишке комплект легендарных украшений в обмен на его заклинание — согласится?
— Или, может, добавить оружие для его варвара, да ещё доспехи в придачу?
