— «Обзор экспериментов на животных…»
— «Опытные животные принесли огромные жертвы ради здоровья людей, поэтому обращаться с ними следует научно, разумно и гуманно…»
Старейшина Фахим поднял исписанные листы, которые Грэйт только что закончил — дубовый посох служил ему пером, — и, пробежав глазами первую страницу, нахмурился:
— Маленький Грэйт, как думаешь, не стоит ли заменить здесь слово «люди» на «эльфы»?
Эх, мальчишка всё ещё считает себя человеком, не эльфом и даже не полукровкой. С этим нельзя спорить — только терпеливо ждать, пока он сам привыкнет. Он прожил среди людей больше двадцати лет, а с эльфами — меньше года; слишком мало времени, чтобы переменить внутренний мир. Если бы эти записи не предназначались для чтения эльфам, Фахим и не стал бы просить его править текст.
— А? Что? — Грэйт распахнул глаза и вскочил. — Ох, беда… я ведь просто переписывал, не задумываясь…
Он перевернул страницу, потом ещё одну. И застыл. Слово «люди» встречалось на каждой странице, десятки раз — всего больше тридцати.
Чтобы исправить, оставалось три пути: заставить дубовый посох переписать всё заново — и рискнуть получить по голове желудём; замазать и переписать, но тогда заклинание «Копирование» перенесёт и следы правки; или же переписать всё вручную… десять страниц…
— Нет! Только не это! Почему в этом мире нет Ctrl+F и Ctrl+H?!
Старейшина Фахим стоял рядом, тревожно наблюдая, как лицо Грэйта меняется от растерянности к отчаянию. Он ломал голову, как бы его утешить — или хотя бы убедить. Но не успел придумать, как Грэйт поднял взгляд, и плечи его безвольно опустились:
— Прости… я исправлю. Только дай немного времени… Переписывать всё — такая морока…
Фахим отвернулся, сдерживая улыбку. Потерпел, потом не выдержал:
— Не нужно так мучиться. Позже я покажу тебе один приём — можно заменить прямо на бумаге, без следов.
Тринадцатый уровень мага, а таких простых фокусов не знает! Эх, слишком быстро продвинулся, не укрепив основы — вот и последствия.
Два вечера Грэйт не поднимал головы, и наконец передал Фахиму толстую стопку — «Этика и методы экспериментов на животных».
Фахим отнёс её старейшине Грэйну. Они вдвоём внимательно прочли рукопись, переглянулись, и Грэйн тяжело вздохнул:
— Как бы то ни было, его теория вполне способна убедить самого автора. Пока он верит в неё — беды не будет.
Что же до Природы… для неё, пожалуй, нет разницы — съесть мясо кролика, содрать с него шкуру на одежду или использовать в опытах. Всё едино.
— Волю Природы я, хоть и достиг легендарного ранга, не смею утверждать, что постиг, — тихо ответил Фахим. — Но мы с мальчишкой долго жили на передовом посту. Он убивал животных ради опыта, препарировал их, но никогда не убивал без нужды и не находил в этом удовольствия. Думаю, благоволение Природы к нему не только за то, что он потушил пламя в тайном мире.
Грэйн молчал. Потом вновь взял рукопись и стал читать вторично, затем в третий раз.
На втором круге на его лбу вздулся жёлудь величиной с узел; на третьем — разросся до ореха.
— План эксперимента Кусы слишком груб, — наконец произнёс он, отложив свиток. — Вот посмотри на этого мальчишку… эх…
— Ты хочешь, чтобы он переделал всё заново? — спросил Фахим.
Грэйн долго молчал, потом покачал головой:
— Пусть решает сам. Это рубеж: перейдёт — поднимется выше, не перейдёт — останется как есть. Решение должно быть его, я не вправе вмешиваться.
Когда Куса Дуб получил руководство, он словно осел. Заперся в кабинете и прочёл его от начала до конца — один раз, второй, третий, пятый…
С каждой страницей всё больше вянул, будто дуб, простоявший полгода под палящим солнцем, а потом переживший снежную бурю.
— Эй, Куса, что с тобой? —
Дверь скрипнула, и вошедший, увидев лицо Кусы, серое, как старая кора, ахнул:
— Старейшина тебя отругал? Запретил вести группу? Эй, ты не ранен?
Он шагнул ближе, протянул руку к его лбу, но Куса поднял руководство, преградив путь, и хрипло сказал:
— Смотри.
— Что это?… «Три принципа экспериментов на животных»… замещение, сокращение, оптимизация… Откуда это взялось? Раньше у Хило такого не было!
Он пробежал глазами несколько страниц, потом стал читать всё медленнее, пока не умолк.
Когда дошёл до конца, Куса устало произнёс:
— Это работа мага Нордмарка. «Этика и методы экспериментов на животных». Учитель добыл её для меня — ценой немалых усилий.
Гость опустил голову, пробормотал что-то вроде: «Вот что значит иметь легендарного наставника…» — и снова уткнулся в начало.
— Тьфу-тьфу… вот почему Природа не отвергает его! Если бы я поверил в такую теорию, она и меня бы не отвергла!
— А сможешь ли ты? Мы — сможем ли? — голос Кусы стал глухим, будто из-под воды. — Посмотри на требования: замещение, сокращение, оптимизация… У каждого пункта — десятки подпунктов и методов. Когда мы начинаем опыт, можем ли поклясться Природе, что сделали всё возможное?
Цельная, стройная теория, продуманная до мелочей. Но исполнить её без опыта — почти невозможно.
— Боюсь, я не смогу.
— И я.
— И я…
Один за другим члены группы входили в комнату, накладывали «Копирование», брали копии и читали.
Тишина становилась всё плотнее, пока не заполнила весь кабинет.
— Мы… будем продолжать эксперименты? —
Хелини, побледнев, прошептала: — Если нельзя быть уверенными, что всё безупречно… я не смогу. Не смогу заставить себя кормить тех кроликов зельем…
— И я тоже…
— И я…
Пока не знаешь, что существует такая теория, можно жить спокойно. Но узнав — как проводить опыты, не следуя ей?
Обмануть других легко, себя — трудно; себя обмануть можно, но не Небо.
— Но если бросим… даже не говоря о поражении, — тихо заметил кто-то, — ведь тогда все те животные погибли напрасно…
Голоса вспыхивали и гасли, словно искры. Хотели спорить, но не решались; не решались, но молчать было невозможно.
Куса Дуб сидел неподвижно за столом, слушал их и не поднимал головы. Казалось, он и вправду превратился в дерево.
Прошло долгое время, прежде чем из глухой тишины прозвучал его хриплый голос:
— Знаете… я вот думаю: если мы сейчас признаем поражение и попросим мага Нордмарка принять нас в его группу, передав ему все наши ресурсы… ещё не поздно?
