Пункция костного мозга и последующее культивирование вне тела дали поразительные результаты.
Каждый эльф, кто сам проводил опыт, видел, как в пробирке с сывороткой вспыхивает алый отсвет — сперва бледный, затем всё гуще, всё ярче.
— Костный мозг тоже способен порождать кровь!
— Да, костный мозг тоже может!
— Видите? Костный мозг реагирует на заклинание восстановления крови!
— У каждого из нас есть костный мозг, и его немало!
— Работайте! Настройте заклинание на костный мозг и попробуйте снова!
— Сделайте контрольный опыт! Контрольный опыт!
Центрифуга вновь загудела, набирая обороты.
Да, костный мозг оказался полезен, но кто осмелится утверждать, что любой костный мозг одинаково эффективен? Может, лишь особый его вид, или даже только определённые клетки в нём дают нужный отклик?
Грэйт первым сравнил красный и жёлтый костный мозг. Опыт показал: красный реагирует на заклинание чрезвычайно сильно, почти мгновенно.
Жёлтый… нельзя сказать, что совсем не откликается, но требует усилий в сотню раз больше. С таким расходом сил проще уж напрямую стимулировать образование крови.
— Значит, ответ — красный костный мозг?
Нет, не всё так просто. Грэйт собрался с мыслями и задумал вторую серию опытов.
Первая группа — ввести в сыворотку цельный красный костный мозг;
вторая — отдельные мононуклеарные клетки;
третья — бесклеточную жидкость костного мозга;
четвёртая — клеточную массу без надосадочной жидкости.
И, конечно, неизменная пятая группа — контроль: только физиологический раствор, без всякого костного мозга.
Результаты оказались неожиданными. Первая группа, с цельным красным костным мозгом, показала наибольший эффект кроветворения.
Вторая и четвёртая тоже сработали, но слабее.
А третья… третья дала результат, пусть и незначительный!
Грэйт заподозрил, что при центрифугировании не удалось полностью отделить клетки — значит, часть всё же осталась.
Он глубоко вдохнул и торопливо занёс выводы в журнал. Вторая серия опытов удивила его настолько, что он мысленно упрекнул себя: нельзя полагаться на догадки, истина рождается только в опыте.
Выводы:
- Клеточные элементы собственного красного костного мозга и факторы роста из надосадочной жидкости оба способствуют дифференцировке кровяных клеток.
- Эти два компонента действуют согласованно, усиливая друг друга.
- Собственный красный костный мозг пригоден для восстановления кроветворения; основное активное начало сосредоточено в мононуклеарных клетках.
«Ни одного элемента нельзя упускать», — подумал Грэйт. Вероятно, само тело обеспечивает весь необходимый фундамент для рождения новых клеток: ничто не возникает из пустоты.
Рост кровяных клеток требует не только стволовых, но и стромальных клеток, создающих им питательную среду, а также усилий всего организма, снабжающего их веществами.
Пробирка с сывороткой не способна воспроизвести идеальные условия, но полость костного мозга — уже сама по себе совершенная лаборатория.
Там не нужно ничего подстраивать, не нужно имитировать.
Зачем человеку бесконечно проверять, вычислять, добавлять сыворотку, антибиотики, гепарин, ферритин, отмеряя доли в сотых процента?
Внутри тела всё уже устроено верно: нужная температура, питательная среда, точное соотношение веществ.
Красный костный мозг естественно дифференцируется, жёлтый при необходимости превращается в красный; стромальные клетки создают условия для роста, сосуды несут питательные потоки вглубь костных полостей.
— Нордмарк, как ты думаешь, насколько мощным может быть наше заклинание восстановления крови?
— Думаю… очень мощным?
Грэйт отложил перо и задумался. По его прежним наблюдениям, обычное лечебное заклинание ускоряло заживление ран в тысячу четыреста сорок раз: то, что тело восстанавливало за семь дней, под действием магии исчезало за шесть минут, не оставляя даже шрама.
Если применить тот же коэффициент к кроветворению…
В норме организм создаёт пятьсот миллионов эритроцитов в час, по два миллиона в секунду; полный цикл обновления занимает сто двадцать — двести дней.
Ускорить это в тысячу четыреста сорок раз — значит, за шесть часов и с небольшим восполнить весь запас крови.
Потеря четырёхсот миллилитров не требует магии — достаточно покоя.
Но если утрачено восемьсот или тысяча двести миллилитров, то, по расчётам, заклинание способно вернуть весь объём за час, максимум за полтора.
— Видите, — объяснил Грэйт, — если воздействие будет столь же точным, как при обычном лечении, заклинание полностью восстановит здоровье раненого.
Он медленно проговаривал расчёты, и на лицах эльфов зажглись радостные огни. Грэйт невольно улыбнулся в ответ.
— Даже если воздействие окажется не столь точным и процесс замедлится, беды не будет. Вряд ли кто-то захочет, чтобы наши воины, потеряв кровь, уже через час снова шли в бой?
— Конечно, нет!
— Ни за что!
— Пусть отдыхают хотя бы десять дней!
— Если смогут восстановиться за месяц, до следующего сражения у Великого Разлома, — ты, Грэйт, окажешь им огромную услугу!
Помочь — какое это счастье. Грэйт тихо вздохнул. Если его работа облегчит жизнь бойцам, сделает их путь хоть немного легче…
Без заклинания, даже имея месяц между битвами, они возвращались на фронт всё ещё слабыми.
А теперь смогут оправиться за день, за неделю.
Оставшиеся двадцать с лишним дней проведут не в изнеможении, а в движении: смогут гулять, тренироваться, смеяться, есть вкусную пищу.
Пусть битва — их судьба, но если в промежутках между боями жизнь станет чуть светлее, разве это не благо?
Воодушевлённые новой целью, эльфы больше не нуждались в напоминаниях. Они сами разделились на группы и принялись за работу.
Одни направляли силу на наиболее активные участки — длинные кости конечностей и таз, сравнивая результат с равномерным воздействием на всё тело.
Другие испытывали заклинание на разных магических существах, от низших до высших, наблюдая их реакции.
Третьи писали отчёты и подавали заявки на лечение раненых воинов.
Четвёртые подбирали известные кроветворные зелья, сочетая их с магией для проверки совместного эффекта.
— Быстрее! Не теряйте ни минуты! — звучали голоса.
Целители, недавно вернувшиеся с передовой и получившие короткий отдых, теперь двигались с небывалой энергией.
— Времени мало! До следующего сражения у Разлома мы обязаны выработать надёжный метод лечения. Не позволим нашим воинам страдать! —
И в лабораториях вновь зазвучал ритм работы — ровный, уверенный, как биение сердца, наполняющегося новой кровью.
