На щеках принцессы Нориль вспыхнул лёгкий румянец. Светло‑золотые кудри свободно спадали на плечи, кончики прядей при каждом шаге игриво колыхались. На макушке покачивался венок из молодых веточек, источая прохладное, едва уловимое благоухание.
— На Острове Вечного Союза все знают всех, — подумала она. — Особенно среди знати: королевская семья, двенадцать домов эльфийской аристократии, легендарные и почти легендарные герои… В их неторопливой, долгой жизни ничто не ускользает от пересудов.
Когда Владыка Грома однажды ступил на остров, это событие стало, пожалуй, не самым громким за последние сто лет, но уж точно вошло в тройку самых обсуждаемых.
— Я говорю не потому, что хочу выгородить ученика Кристина, — произнесла принцесса, всё ещё порозовев, но сохраняя спокойствие. Голос её звучал мягко: — Просто мне кажется, Кристин был человеком удивительно чистым…
Она на миг задумалась, взгляд её потускнел, словно устремился сквозь годы. В зале, где до того звучали лёгкие смешки, вдруг воцарилась тишина. Легендарные маги, особенно женщины, обменялись взглядами, и в каждом взгляде мелькнула тихая, едва заметная грусть.
Любовь между эльфами и людьми, особенно между эльфийкой и смертным мужчиной, почти всегда кончается трагедией. Не потому, что чувства угасают, а потому, что вечные и краткоживущие смотрят на мир по‑разному.
Тот маг молний относился к принцессе с искренностью. Пока он жил на Острове Вечного Союза, в его глазах не отражалась ни одна другая красавица. Но когда речь заходила о будущем, он неизменно отвечал одно:
— Моё сердце принадлежит лишь магии. Пока я не стану легендой, ничто другое не может быть для меня важнее.
И именно эта холодная решимость лишь крепче опутала сердце принцессы, сделав её чувства неразрешимыми.
В те годы в Академии магии часто можно было видеть, как маг молний, погружённый в книги и опыты, не замечал ничего вокруг, а за ним, чуть поодаль, следовала юная принцесса — самый прекрасный цветок острова. Она приносила ему воду, передавала книги и свитки, тихо наблюдала за его профилем… В каждом её движении звучала безмолвная нежность.
Маг не был бесчувственным: он позволял ей быть рядом, ближе, чем кому бы то ни было. Пусть не возлюбленная, но близкая душа. Однако, когда он накопил достаточно знаний и настал час покинуть остров в поисках пути к легенде, он ушёл, не оглянувшись.
Принцесса же должна была остаться — принять на себя долг наследницы, быть готовой в нужный миг заменить королеву. Она не могла бросить остров и следовать за любимым. Ей оставалось лишь смотреть, как его корабль уходит за горизонт, и знать, что он больше не вернётся.
С тех пор минули долгие годы. И всё же, когда на остров прибыл ученик того мага, принцесса не осталась равнодушной: следила за его делами, знала о трудностях, даже заступилась за него.
— Мне просто кажется, — повторила она, глядя куда‑то вдаль, и в её глазах мелькнула улыбка, — Кристин был человеком удивительно чистым… Его ученики, особенно те, кто уже ступил на путь легенды, вряд ли станут искать кривые тропы, не так ли?
В комнате стало тихо. Совсем тихо. Лишь спустя некоторое время старейшина легендарного ранга, Андуор Серебряный Лист, медленно кивнула:
— Тот юноша… я говорю о маге Нордмарке. Его окружает особое благоволение мира, сама природа хранит его. Если он поручился за кого‑то, этому можно доверять.
Следом заговорил прибывший на совет великий старейшина Аймат:
— Фахим рассказывал мне об архимаге Байэрбо. Несколько раз он бывал в Лесу Изобилия, всегда вместе с тем юношей, занят лишь опытами. Не ходил туда, куда его не звали, не вмешивался в чужие дела. К нашему народу он не проявлял ни малейшей вражды, напротив — держался с осторожной почтительностью. Думаю, такому магу можно верить.
Ещё один легендарный маг улыбнулся, прежде чем заговорить:
— Люди, достигшие уровня, позволяющего ступить на Остров Вечного Союза, почти всегда живут магией. Не думаю, что кто‑то из них станет вредить нашему народу. Пусть попробует.
Один за другим легенды высказывались, и вскоре число согласных перевалило за половину.
На следующее утро архимаг Байэрбо получил приглашение: легендарные маги, с которыми он встречался три дня назад, звали его к Корням Мирового Древа — участвовать в восстановлении Источника Вечности.
— Прежде всего, ты туда не пойдёшь! — первым делом сказал архимаг, обращаясь к Грэйту. — Там слишком сильное излучение, опасно. Если мои защитные чары ослабнут, я ещё выдержу, а ты — нет!
— Но… — Грэйт попытался возразить, но старший брат решительно пресёк его:
— Твоя специализация — не Источник Вечности. Это исследование не продвинет тебя ни на шаг. Значит, тебе там делать нечего. Сейчас твоя задача — подтянуть основы. Сиди спокойно в Академии, учись. Я потом проверю, что ты усвоил.
— У‑у… — Грэйт покорно сник. Хоть он и согласился «начать с азов», но сидеть на занятиях рядом с младшими учениками всё равно было мучительно стыдно.
Устроив младшего брата, архимаг Байэрбо отправился к исследовательской группе. Едва войдя в зал совещаний, он погрузился в горы документов.
От древнего Источника Вечности в Великом Лесу до нынешнего, на Острове Вечного Союза; от обрывочных записей, восстановленных по памяти после катастрофы, до новых схем и чертежей; от глубинных структур и принципов работы до способов защиты и изоляции; от связей Источника с магическими узлами до ежедневных и годовых отчётов о его состоянии — всё это он читал, не отрываясь.
Час, пять, двенадцать, сутки, двое… Он забыл о еде, о сне, даже о медитации. К счастью, тело архимага выдерживало такие перегрузки, иначе он давно бы рухнул без чувств.
Когда наконец сознание помутилось, Байэрбо понял, что достиг предела. Он уснул прямо среди кип бумаг и проспал неведомо сколько, пока не проснулся от громкого урчания в животе.
Пошатываясь, он выбрался из архива — бледный, взъерошенный, едва живой. Не нужно было зеркало, чтобы понять, как он выглядит.
Он брёл по коридору, когда вдруг впереди мелькнула фигура. Белое платье, лёгкая поступь — и даже не видя лица, он понял: перед ним редчайшая красавица.
Архимаг, сам не зная откуда взяв силы, ускорил шаг. На повороте женщина обернулась — и он увидел черты, каких не встречал прежде: утончённые, благородные, с мягким, чуть грустным светом в глазах.
Она смотрела на него так, будто вспоминала кого‑то далёкого, будто хотела что‑то сказать, но не решалась.
Сердце Байэрбо дрогнуло. Он подошёл ближе, остановился в пяти шагах и, собравшись, поклонился по‑магически:
— Здравствуйте, я…
— Ты — ученик Кристина? — тихо спросила она.
