Надеяться, что эльфы сразу создадут «четверную свинью Фалло», было бы наивно. Даже просто просмотреть весь материал, который Грэйт собрал и систематизировал — от текста до изображений, включая движущиеся схемы, — само по себе оказалось делом огромным. Он включил туда всё: дыхательную и кровеносную системы, анатомию сердца, электрофизиологию и множество других подробностей. Только текста набралось не меньше миллиона слов.
Прошла неделя. Грэйт уже сам изготовил четырнадцать образцов, а ни один эльф так и не приступил к работе. Зато приходили один за другим — спрашивали, советовались, жаловались, что тут не поняли, там не сходится, а где вроде бы всё ясно, в Изумрудном Сне при попытке повторить опыт результат выходил совсем иной.
В итоге Грэйт решил, что проще делать всё самому. Утром он создавал одну модель, после обеда — другую. Когда стандартных вариантов набралось четырнадцать, он начал экспериментировать:
дефект межжелудочковой перегородки — под клапаном лёгочной артерии, под гребнем, в мембранной части;
стеноз лёгочной артерии — то лишь воронкообразный, то сочетающийся с клапанным, то сужение и воронки, и клапана, и кольца;
а ещё — когда сужены и главный ствол, и ветви, и даже полная атрезия;
варианты с наростами в выходном тракте правого желудочка, с расширением корня аорты и тяжёлой недостаточностью клапанов;
с незаращённым овальным окном, с дефектом межпредсердной перегородки, с открытым артериальным протоком, с аномалиями коронарных артерий…
Словом, он дал волю воображению и воплотил все мыслимые сочетания. К счастью, в Изумрудном Сне поросят хватало, и гибель виртуальных животных спасала настоящих — смертность среди них оставалась невелика. Когда кто‑то из эльфов спросил, зачем столько вариантов, Грэйт только развёл руками — и невинно, и с полным чувством правоты:
— Сейчас диагностика ещё несовершенна. Мы ведь не знаем, к какому типу относится сердце Его Высочества принца! У каждого вида порока — своё лечение, вот я и стараюсь предусмотреть всё возможное.
Работать над операциями, особенно экспериментальными, ему доставляло искреннее удовольствие. В Изумрудном Сне можно было рисковать без страха: лечение всегда под рукой, смерть не окончательна — значит, радость от работы удваивается.
А вот эльфам, ухаживавшим за моделями, приходилось несладко: то одна свинка отказывается есть, то другая вялая, то третья и вовсе падает в обморок. Но Грэйт лишь отмахивался: это, мол, их забота. Он — руководитель проекта, глава группы, и его дело — наслаждаться операциями, а все хлопоты пусть ложатся на подчинённых.
Когда Владыка Грома вновь явился проверить успехи ученика, перед его глазами предстала длинная вереница построек, тянущихся от лаборатории Грэйта. Не подходя ближе, он уже слышал изнутри дружное хрюканье и сопение — целый хор поросячьих голосов.
Выходило, что его младший ученик превратил лабораторию в настоящий свинарник. Хорошо ещё, что всё это происходило на Острове Вечного Союза; случись подобное в Громовом Роге, Башню Грома наверняка прозвали бы «Башней свиней».
— Учитель! — Грэйт, сияя, поспешил навстречу и, прижавшись поближе, начал докладывать о своих успехах.
Владыка Грома терпеливо слушал, но, услышав, что ученик «сделал уже шестьдесят свиней», не выдержал:
— Зачем ты тратишь время на этих свиней? Разве четырнадцати было мало?
— Но ведь каждая из них особенная! — Грэйт лукаво моргнул и, не дав учителю ответить, поспешил спросить: — Учитель, а как продвигается метод исследования с помощью магнитного поля?
— Почти готов, — ответил Владыка Грома с невозмутимым достоинством. Легендарный маг не мог позволить себе выглядеть растерянным перед учеником.
С его мощью и скоростью мысли в собственном малом мире он день и ночь моделировал электрические и магнитные поля, и каждая настройка занимала лишь миг. В прежней жизни Грэйта подобные расчёты, сбор данных, настройка и повторный запуск эксперимента отнимали недели, а если требовалась переделка оборудования — то и месяцы. Здесь же всё решалось одним усилием воли.
Пока Грэйт создавал свои модели, Владыка Грома уже почти завершил разработку магнитного зондирования. Теперь, если поместить в поле мышь, можно было ощутить внутреннюю структуру — пусть пока лишь в общих чертах, но достаточно, чтобы легендарный маг мысленно выстроил её каркас. Оставалось понять, как превратить это в полноценное заклинание или артефакт.
Он был легендарным магом, учителем Грэйта, а не его послушным инструментом, который по первому «учитель!» бросается исполнять прихоти ученика.
— Правда? — глаза Грэйта вспыхнули. Он схватил Владыку за руку и потянул внутрь лаборатории: — Учитель, можно я посмотрю, до какой точности дошло?
Владыка Грома без особого выражения последовал за ним. Грэйт хлопнул в ладони — два эльфа выпустили лозы, и те вывели целую цепочку из десяти поросят.
— Учитель, — протянул он с самым невинным видом, — ваше заклинание сможет различить строение их сердец?
…Ах ты, негодник, поджидал меня, значит?
Владыка Грома бросил на ученика выразительный взгляд. С каких это пор ученик проверяет работу учителя? Но если сейчас начать отчитывать его, выйдет, будто он оправдывается. Маг глубоко вдохнул, решив пока запомнить этот случай, и поднял руку.
Одна из свинок плавно поднялась в воздух. Малый мир сомкнулся вокруг неё, и в одно мгновение всё озарилось ослепительным сиянием — тысячи молний вспыхнули и погасли, воздух задрожал от силы.
Владыка Грома стоял неподвижно, сосредоточившись. Грэйт, затаив дыхание, следил за ним, мысленно перебирая формулы, точность, алгоритмы. Сайрила, стоявшая рядом, ощущала, как от мага исходит мощь, будто перед ней вращается сама звёздная бездна; чешуйки на её хвосте невольно приподнялись.
К счастью, процесс длился недолго. Минут через пятнадцать свинка мягко опустилась на пол, целая и невредимая. Эльф, отвечавший за уход, поспешил проверить животное, а Грэйт уже смотрел на появившуюся в воздухе иллюзию сердца.
— Учитель, — воскликнул он с досадой, — вы видите, клапаны ведь совсем не различимы!
