Использовать ограниченное заклинание желания, чтобы изменить весь набор человеческих хромосом, — такого Грэйт пока не умел. Он был лишь четырнадцатого уровня: силы духа не хватало, запаса маны — тоже. По крайней мере, не хватало, чтобы изменить все хромосомы целого организма.
Пока старейшины ставили опыты на мышах, кроликах и даже на более крупных тварях, Грэйт сидел один в лаборатории, сомкнув ладони над крошечной мушкой.
— Я желаю, — шепнул он, — чтобы сила Природы проникла в это создание, изменила его хромосомы… Пусть каждая клетка, в отмеченной мною точке, будет очищена и наполнена мощью живой природы, пусть исчезнет всякая скверна демонов и вернётся первозданная чистота…
Вспыхнул свет — и алмаз, лежавший в чаше, беззвучно обратился в пепел. Мушка, немного покружив, рухнула на стол и больше не шевельнулась. Жизнь покинула её без следа.
Грэйт тяжело вздохнул. Он не хотел жечь алмазы, но в Изумрудном Сне не мог воссоздать демоническое излучение, тем более — дыхание самого владыки демонов. Его уровень был слишком низок, чтобы даже смоделировать подобное. А если бы и смог — он не рискнул бы вносить эту скверну в Изумрудный Сон: кто знает, к чему привело бы такое осквернение?
Мир, быть может, и благоволит ему, но полагаться на волю мира во всём — безумие. Ведь тонущие — это те, кто умеет плавать, а погибают в бою — мастера кулака. И заражаются скверной чаще всего избранники мира, его любимцы — вспомнить хотя бы Артаса, или того, кто был всего лишь яйцом, или ещё кого‑то из них…
Так что, как бы ни было жаль, алмазы приходилось жечь. Вздыхая, Грэйт поднял мёртвую мушку, привычно сделал из неё препарат и поместил под электронный микроскоп.
Микроскоп зажужжал, и вслед за ним загудел дух башни. Плод дуба — его волшебный жезл — озарился ярким сиянием. Грэйт терпеливо ждал четверть часа, пока свет на дубе не вспыхнул особенно сильно и не спроецировал перед ним сравнительную схему. Он взглянул — и, схватившись за голову, вскрикнул:
— Так не пойдёт!
Пять исследованных клеток, пять наборов хромосом — и ни одна изменённая точка не совпала с другой, даже не оказалась на одной и той же хромосоме! При таком разбросе мушка просто не могла выжить.
— Значит, нужно точно указывать место… — пробормотал он. — Дубовый жезл, помоги мне измерить ещё одну мушку, отметь, какие участки следует изменить — вплоть до номера хромосомы и координаты точки…
Он вновь произнёс заклинание:
— Я желаю, чтобы сила Природы изменила хромосомы этой мушки… На Y‑хромосоме, в точке… — и назвал координату.
Мушка снова погибла.
— Неужели опять? Почему? — Грэйт нахмурился. — Изменилось лишь наполовину? Маны не хватило? Или я ошибся в самой формуле? Надо переписать условия ограниченного желания, проверить, что упустил…
Он не сдавался.
— Ещё раз… Надо верить… Верить, что получится. Ведь не я первый пытаюсь. Значит, и я смогу! Не думай о миллиардах клеток в теле мушки, не думай о миллиардах в теле человека — просто верь, что это возможно!
Старейшина Фахим сумел это сделать — он однажды с помощью ограниченного желания восстановил хромосомы эльфа, разрушенные избыточным излучением. Юдиан тоже смог — он лишь силой веры перешагнул грань и стал легендой.
— Я не хуже! — воскликнул Грэйт. — Пусть я всего четырнадцатого уровня, но ведь мушка в миллионы раз меньше человека! Разве наша сила различается в миллионы раз?
Он подбадривал себя, снова переписывал формулу, проверял каждое условие и вновь произносил заклинание.
— А‑а‑а! Почему всё равно не выходит?!
Не выходило ни у него, ни у старейшин. На Острове Вечного Союза уже десяток мудрейших пытались решить ту же задачу — восстановить хромосомы, осквернённые демонической скверной.
Таких заражённых эльфов было немало. Старший принц — лишь один из многих, и не самый трагический случай. Большинство воинов, магов и целителей, едва почувствовав скверну, могли лишь отсечь поражённую часть тела и терпеть, пока могли. Когда же искажение становилось невыносимым, они кончали с собой — и просили товарищей сжечь их тела дотла, чтобы не обернуться чудовищами и не броситься на тех, кого любили.
Таков был горький опыт тысячелетий войны — опыт, оплаченный кровью и жертвами. Если бы удалось обратить заражение вспять в самом начале, сколько храбрых душ можно было бы спасти! Даже если не всех — то хотя бы избавить будущих воинов от страха перед неизбежной гибелью.
Ведь владыка демонов был лишь ранен, не убит. За Великой Трещиной, за разломом мира, могли скрываться и другие чудовища, готовые вновь обрушиться на этот мир. Никто не знал, когда это случится.
Пусть даже после нынешней битвы наступит век покоя — что значит сто лет для эльфа? Не хватит, чтобы юноша стал зрелым мужем, не хватит, чтобы старец завершил свой путь.
Потому эльфы с пылом и самоотдачей бросились в исследования. Ограниченное заклинание желания не было самым мощным, зато позволяло наблюдать сам процесс — и это делало его бесценным. Если результат достигнут — значит, путь верен.
Заклинания сыпались одно за другим. Алмазы превращались в пепел.
Через пять или шесть дней Грэйт пришёл в Академию магии обменять очередную партию — и с изумлением услышал:
— Алмазов больше нет.
— Как — нет? — он не поверил. До сих пор на Острове Вечного Союза ему не отказывали ни в чём. Всё, что требовалось, он получал без промедления. И вдруг — пусто?
— Правда, — смущённо ответил эльф за стойкой. — В последнее время исследования по ограниченному желанию резко активизировались, расход алмазов вырос многократно. Мы уже отправили экспедицию на Новый Континент, но доставка займёт время…
Грэйт представил себе путь: Новый Континент, Солнечное Королевство, Страна Орла, даже Чёрный материк — везде искать месторождения, покупать у местных, добывать самому или призывать земных элементалей, потом везти сырьё через моря, сортировать, шлифовать… Сколько времени уйдёт! А за это время можно было бы провести сотни опытов.
Он перебирал возможные выходы: обменяться с эльфийской знатью, поискать месторождения на острове, попросить у Сайрилы… Каждая мысль тут же вычёркивалась. Особенно последняя — едва мелькнула, он решительно отбросил её.
Нет, даже если не останется ни одного камня, он не тронет коллекцию Сайрилы. Всё, что подарено Сереброволосой драконице, принадлежит только ей.
Вздохнув, Грэйт взял у кладовщика партию алмазного сырья — мутного, треснувшего, непригодного для заклинаний, разве что на обрезки. На пустыре он начертил круг призыва, разложил материалы и коснулся знака, оставленного на его руке земным элементалем в Солнечном Королевстве.
— Эй… выйди, пожалуйста. Есть дело.
На коже мелькнул жёлтый отблеск и погас. Лишь к вечеру земля под ногами зашевелилась, поднялась бугром, и из неё выкатился круглый, плотный земляной дух.
— Что тебе нужно?
— Помоги, — попросил Грэйт, присев перед ним. — Очисти эти алмазы.
Он высыпал на землю груду обломков, потом достал маленькую шкатулку и подвинул к элементалю.
— Здесь все известные металлы, — сказал он, — в порядке возрастания атомной массы. Может, пригодится тебе как справочник.
Элементаль втянул все обломки в своё тело, замер, потом зашевелился, и вскоре из него выпала горсть прозрачных, чистых камней. После этого он проглотил шкатулку и загудел:
— Гул‑гул‑гул… гул‑гул‑гул…
Поверхность его тела закипела, словно расплавленная глина. Грэйт ждал до самой ночи, пока земляной дух не осел, а потом вновь поднялся, сверкая металлическим блеском.
— Друг, — проговорил он, — ты хорош. Очень хорош. Эти металлы помогли мне. Я смогу прийти к тебе трижды… пять раз… десять раз!
Грэйт усмехнулся — похоже, элементаль не слишком дружил с арифметикой. Он поблагодарил духа, выбрал подходящий камень и вновь произнёс заклинание. Свет вспыхнул, мушка погибла, но на этот раз заклинание сработало — всё прошло как надо.
— Отлично! — воскликнул он. — Вот это способ!
Он записал метод и отправил отчёт в Академию. Если использовать отходы и помощь элементалей, алмазный кризис можно было смягчить.
Так и случилось: земляные духи и переработка сырья спасли Остров Вечного Союза от нехватки камней. Грэйт спокойно прожил ещё две недели, полностью погрузившись в исследования.
А потом услышал знакомое:
— Что? Алмазы снова кончились?!
