Лекари везде в почёте — это была первая мысль Грэйта.
Вторая последовала почти сразу:
— Я ведь никогда не лечил драконов! Их строение, потоки стихий в теле — я ничего об этом не знаю! Разве что Сайрилу видел, да и то — только в облике Сереброволосой драконицы, а в драконью форму сам превращался лишь однажды. О прочих драконах я и понятия не имею!
А третья мысль, последняя, пришла уже с тревогой:
— Что у него, собственно, болит? Если придётся резать, я же не смогу! При его уровне силы даже десяток «Ограниченных желаний» не помогут…
Не успел он додумать, как лавовый дракон Жерсен загрохотал, продолжая речь:
— Тридцать лет назад я проглотил под этой горой огромный камень. Сначала было приятно, но вскоре после этого стало нехорошо… и до сих пор нехорошо! Целитель, можешь ли ты помочь мне?
Грэйт остолбенел.
Неужели и правда придётся лечить дракона?
Он машинально взглянул на Сайрилу. Та зависла у края огненного озера, стараясь держаться подальше от раскалённой лавы, но при этом не теряя возможности в любой миг подлететь ближе. Уловив его взгляд, она чуть качнула хвостом:
— Грэйт, если чувствуешь, что сможешь, посмотри его. Жерсен неплохой, когда жил по соседству, он нам половину купален вырыл…
— Купален?.. — мысленно переспросил Грэйт. — Выкопал?..
Воображение тут же нарисовало чёрно‑красную голову, выглядывающую из лавы, чтобы подсматривать за купающимися драконицами. Но, подумав, он понял: ни золотые, ни серебряные драконы не любят лавовые ванны. Значит, речь о старых кратерах, превращённых в купальни.
Он посмотрел на Жерсена и вдруг увидел в нём не грозного чудовища, а усердного землекопа, даже — живую буровую машину. В следующую секунду воображение дорисовало картину: трудолюбивый «водопроводчик» в лаве разбивает камни, прокладывает русла потокам расплавленной породы.
Да, лавовые драконы обожают вулканы, любят греться в магме и выкапывать себе гнёзда прямо в её потоках. Даже молодняк, едва отделившись от родителей, ищет себе маленький кратер, чтобы поселиться. Пока роет жилище, заодно прочищает лавовые каналы, а когда подрастает и переезжает, старый кратер превращается в природную купальню.
— Так что же это был за камень? — спросил Грэйт, начиная осмотр. — Какого размера, какой формы?
Тридцать лет мучений после одного камня… не кишечная ли непроходимость? Хотя, если подумать, кишечник у дракона должен быть прочнее стали — как он вообще мог прожить с непроходимостью тридцать лет?
— Не знаю! — Жерсен мотнул головой, и с его рогов брызнули капли лавы. — Не разглядел! Просто показалось, что съедобный, вот и проглотил. Примерно вот такой…
Он поднял лапу, и перед ним в лаве вспухла огненная масса — сначала величиной со стол, потом с диван, потом с двуспальную кровать. Грэйт вспотел.
— Постой, постой! Этот камень ведь больше твоего горла! Ты его раскрошил или целиком проглотил?
— Конечно целиком! — удивился Жерсен и повернул голову к Сайриле: — Ты ему не объяснила? Мы, драконы, многое едим не через желудок, а в особое внутреннее пространство. Там и храним, и перевариваем понемногу.
Грэйт тяжело выдохнул.
Если камень попал в такое пространство, то дело не в кишечнике. Хорошо, что резать не придётся, но плохо, что теперь он вообще не понимает, в чём причина.
— Камень остался? Или хоть осколки? — спросил он.
— Нет, давно переварился, — ответил Жерсен, погружаясь глубже в лаву, оставив над поверхностью лишь голову. — Думал, просто переел, но и после этого всё равно плохо. Все эти годы плохо…
— Что значит «плохо»? Болит?
— Не болит! — рявкнул дракон.
От его крика вулкан вздрогнул, лавовые фонтаны взметнулись ввысь. Издалека донеслись крики и стоны островитян.
— Ох ты ж… — выдохнул Грэйт.
Он метнулся прочь из кратера, следуя на звук. К счастью, в облике серебряного дракона он уже давно научился творить заклинания, особенно исцеляющие. Увидев людей, барахтающихся в лаве, он без промедления обрушил на них целую серию чар: «Парение», «Очищение», «Исцеление» — одно за другим.
Потом усилил «Парение» порывом ветра и отнёс пострадавших подальше, туда, где лавовые брызги не достанут.
— Вот ведь, — пробормотал он, — несколько драконов разговаривают, а эти зачем-то лезут так близко…
На земле валялись дары: плоды — лукумы, манго, авокадо, бананы; огромные раковины, жемчужины, пёстрые птицы, дикие звери. Всё это, несомненно, богатства острова, но ни одно не могло заинтересовать лавового дракона. Жерсен, живущий в недрах вулкана, ценил лишь то, что не сгорает в огне: металл, самоцветы, магические артефакты.
Похоже, за тридцать лет островитяне так и не поняли, как угодить своему «божеству».
Грэйт вздохнул, собрал их подношения и уложил на парящую платформу, потянув обратно к кратеру.
Когда он вернулся, Сайрила уже приняла облик эльфийки. Вокруг неё колыхался воздушный щит, внутри которого клубилась лёгкая водяная дымка. Она негромко беседовала с Жерсеном:
— Почему ты перебрался сюда?
— Здесь же вулкан! — ответил тот. — На Драконьем острове места мало, вот и пришлось искать новое.
— Я не об этом. Как ты вообще нашёл этот остров? Он ведь посреди моря, один-единственный!
— Запах вулкана прекрасен! Я его учуял и прилетел.
— Так далеко — и всё равно учуял?
— Не совсем. Когда искал место, услышал от перелётных птиц, что где-то здесь извергается вулкан. Вот и прилетел. А ты? Как ты выбралась? И почему так быстро выросла?
— Потому что я талантливая! — Сайрила гордо вскинула голову, лицо её засияло. — Но всё же Грэйт сильнее всех! Я путешествовала с ним, помогала в исследованиях, и — сама не заметила — перешла на новый уровень!
— Кхм, — кашлянул Грэйт, снимая драконью форму и опускаясь рядом. Он подтолкнул парящую платформу к лаве.
Когда раковины и жемчуг поплыли по поверхности, глаза Сайрилы округлились, а Жерсен, наоборот, тяжело вздохнул:
— Опять это… Каждый раз одно и то же. Если бы не их просьбы не извергать лаву, я бы давно их прогнал.
— Да ведь это же красиво! — воскликнула Сайрила, пряча Грэйта за собой и слегка покачивая его за руку.
Жерсен поднял голову из лавы, шумно плеснул и снова опустился:
— Нравится — забирай. Мне без надобности. А взамен пусть твой спутник меня подлечит.
— Так что же у тебя болит?
— Не болит — чешется! Всё тело чешется! — проревел Жерсен и, не выдержав, начал кататься в лаве.
Огненные брызги взметнулись во все стороны. Сайрила вскрикнула и потянула Грэйта прочь. Вулкан загрохотал, словно гигантское существо изнутри билось о стенки горы.
— Бух! Бух! Бух!
— Кроме зуда, что ещё? — перекричал грохот Грэйт.
Через некоторое время Жерсен вновь показался на поверхности, с него стекали потоки расплавленного камня.
— Ещё опухает! Смотри — тут вздулось, и тут, и тут… — он показал лапой.
Грэйт пригляделся: на спине, у корней крыльев, на хвосте — повсюду вздувшиеся бугры. Мелкие — с кулак, крупные — с бочку, поднимают чешую целыми пластами. Из‑под них время от времени выстреливали пузырящиеся комки лавы с резким запахом.
Сера? Нет, не сера…
Он втянул воздух, но в этом жарком аду обоняние почти отказало. Что это — аллергия? драконья крапивница? опухоли?
Пока он ломал голову, создал облачную камеру, чтобы проверить, нет ли излучения, но в воздухе столько пепла, что прибор ничего не показал. Гейгеров счётчик тоже молчал. Тогда он вызвал «Око тайны» и внимательно осмотрел поражённые места — и едва не выругался.
Под чешуёй, в её щелях, застряли десятки камней — пористая пемза, гладкий обсидиан, всякая вулканическая дрянь.
— Может, тебе стоит просто искупаться? — предложил он. — Смыть эти камни, и, глядишь, зуд пройдёт.
— Да ты что! — рявкнул Жерсен. — Когда смываю — чешется сильнее! А пока трусь о них — легче!
Грэйт тяжело вздохнул:
— Потерпи немного. Я возьму образец, посмотрю, что внутри этих вздутий. Согласен? Тогда выберись на край, где не так жарко, — в лаве я ничего не увижу.
Гора содрогнулась. Жерсен медленно выбрался из лавового озера и улёгся на каменном уступе. Грэйт поднял защитный купол и подошёл ближе, выпустив несколько золотых скелетов для забора образцов.
Скелеты поддели чешую длинными клинками, надрезали вздутие — и тут же оно взорвалось, обдав их потоком расплавленного камня.
Грэйт застыл.
Хорошо хоть скелетов у меня много, мелькнула мысль.
А ведь если бы я подошёл сам — лечить драконов действительно смертельно опасно!
