Грэйт, вцепившись в спину Таны, застыл, словно деревянная кукла. Драконица несла его, петляя — то влево, то вправо, — сквозь невидимые для человеческого глаза преграды, пока наконец не влетела в гигантский цветок.
Меж лепестков путь то взмывал вверх, то резко падал вниз, то закручивался влево, то срывался вправо. От бесконечных виражей у Грэйта закружилась голова; он едва не потерял ориентацию и, чтобы не свалиться, обхватил шипастый гребень, то и дело накладывая на себя бодрящее заклинание.
Да ты же нас в узел завязываешь! Три подряд поворота на сто сорок пять градусов, потом сорокапятиградусный спуск — это что вообще значит?!
А теперь ещё два «американских горки» подряд! Ты проверяешь нашу вестибулярку или просто не хочешь, чтобы мы запомнили дорогу?!
— Даже не пытайся запомнить путь, — весело пропела Изумрудная драконица Тана. — Здесь лабиринт живой, его тропы меняются каждое мгновение. Без силы легендарного уровня ты не сможешь его распознать. А даже если достигнешь легенды, без допуска и без того, кто встретит тебя внутри, дороги всё равно не найдёшь.
Понял… но, может, всё‑таки чуть ровнее? Или хотя бы без этих резких рывков…
Грэйта трясло так, что он уже жалел, что вообще родился. Когда его внутренности почти взбились в пену, движение вдруг стало плавным — словно бурная река, вырвавшись из теснины, вышла к просторному устью. Горы расступились, воды успокоились, и впереди раскинулась безбрежная равнина.
Он шумно выдохнул. Тана тоже расслабилась, расправила крылья и, опираясь на магические потоки, перешла в лёгкое скольжение. Лишь спустя несколько мгновений она начала снижаться, закручиваясь широкими кругами.
В самом центре цветка, на его золотистом рыльце — или, если точнее, на площади в основании этого чудесного сооружения — уже стояли десятки легендарных драконов, каждый на своём месте, ожидая прибытия гостей.
Тана сделала семь или восемь витков, затем резко перевернулась на бок, сложила чешую и встряхнулась. Грэйт с товарищами слетел с её спины, плавно опускаясь вниз.
Он успел окинуть взглядом зал: справа стояла его будущая тёща, легендарная Сереброволосая драконица Синтия, подняв голову, чтобы лучше рассмотреть прибывших. Слева — лишь фантом будущего тестя, легендарного серебряного дракона Андре, очевидно, обозначавший своё присутствие формально: я здесь, я слушаю.
Ещё левее, через пару мест, старейшина‑дракон Батиста кивнул ему и чуть приоткрыл пасть — у драконов это, кажется, означало улыбку.
Сайрила первой приняла истинный облик, мягко приземлилась между матерью и фантомом отца, ласково потерлась о Синтию, потом игриво хлестнула хвостом по призрачному Андре — кончик хвоста прошёл сквозь фантом с тихим «пах».
Окружающие драконы невольно покачали головами, улыбаясь. Грэйт, разумеется, не мог позволить себе подобную вольность: он приземлился чинно и встал чуть впереди Сайрилы, слева от неё.
Аннивиия, напротив, держалась настороженно. Едва коснувшись земли, она отступила на несколько шагов и остановилась позади Грэйта.
С обеих сторон их окружали исполины, сверкавшие металлическими отблесками чешуи. Драконы вытягивали шеи, с любопытством разглядывая людей. Напротив стояли другие — огромные, грозные, окрашенные в пять стихийных цветов; кто‑то стоял, кто‑то лежал, кто‑то делал вид, что занят, но все без исключения следили за ними.
Меж двух групп виднелись особенно яркие, переливчатые драконы: одни шептались, другие указывали когтями, третьи вычерчивали в воздухе светящиеся символы и формулы.
Грэйт не знал, обсуждают ли они его трактат, дальнейшие исследования или просто пересказывают свежие сплетни — кто уже несколько веков без потомства, а кто, наоборот, мечтает о новом выводке.
Он собрался, выпрямился и спокойно ждал. Спустя мгновение слева вспыхнул серебряный свет, и старейшина Батиста выступил вперёд.
— Маг Нордмарк, благодарю, что нашли время прибыть и разъяснить нам содержание вашей работы. Для драконьего рода она имеет исключительное значение. Мы все связаны делами и не можем покинуть свои посты, потому вам пришлось подняться к нам.
— Для меня честь ступить на землю Небесного Города драконов, — ответил Грэйт, почтительно поклонившись старейшине и затем, обведя взглядом круг, добавил: — Если у кого‑то возникнут вопросы, я постараюсь ответить на каждый.
— Хорошо, — кивнул Батиста. Он едва заметно шевельнул крылом, и его голос, усиленный магией, разнёсся по всему залу:
— Маг Нордмарк, насколько вы уверены, что ваш метод действительно поможет нашему народу обрести потомство?
— Я не уверен, — спокойно произнёс Грэйт.
В зале воцарилась тишина. Никто не удивился — похоже, такого ответа и ожидали. Его ровный голос продолжал звучать, мягко перекатываясь под сводами:
— Пока что мой способ позволяет лишь одно: обеспечить успешное слияние семени и яйцеклетки и начало развития зародыша. Но сможет ли эмбрион благополучно развиться в теле матери, получит ли он достаточно энергии, сумеет ли вылупиться и пробудить истинное имя — на эти вопросы пока нет ответа. Чтобы довести дело до конца, мне нужны ресурсы и множество опытов.
— То есть ты хочешь, чтобы в экспериментах участвовали настоящие драконы? — раздался с противоположной стороны гулкий голос.
Вперёд выступил исполин с чёрной, как обсидиан, чешуёй.
— Мальчишка, каждый из нас — бесценный сородич, не подопытный зверь! Ты что, решил ставить опыты на драконах?!
С этими словами на Грэйта обрушилось чудовищное давление — тяжёлое, ледяное, пронизанное яростью. Оно будто давило грудь, не давая вдохнуть. В нём ясно слышалось безмолвное предупреждение: Попробуешь использовать драконов — умрёшь.
Никто не вмешался. Очевидно, этот «испытательный нажим» был заранее согласован.
Даже под защитными чарами Грэйт побледнел и едва удержался на ногах. Странно лишь одно: стоявшая позади Аннивиия не ощущала ничего — будто волна прошла мимо.
Сайрила фыркнула, шагнула вперёд и заслонила его собой. Вокруг послышались приглушённые смешки. Грэйт облегчённо выдохнул, сделал несколько шагов вперёд, похлопал Сайрилу по передней лапе и вышел к самому краю.
— Сейчас мне нужны не драконы, а драконьи звери, — произнёс он твёрдо. — Много драконьих зверей. На них можно отработать трудные этапы — от оплодотворения до вынашивания и кладки яиц. А что до участия самих драконов… всегда найдутся те, кто мечтает о детях или о новом потомстве. Если они сами придут за помощью, если, как вы выразились, согласятся «вступить в эксперимент», — думаю, вы не станете им препятствовать?
