Чтобы повысить вероятность вылупления и пробуждения детёнышей драконов, следовало изучить хромосомы.
А чтобы изучить хромосомы — нужно было…
Нужно ли проводить полное секвенирование генов, Грэйт не знал. Но он понимал одно: пока длится это восхождение, ему необходимо довести собственные хромосомы до совершенства.
Пусть воля мира пропитает их — пропитает до последней точки, превратив каждое звено в сверхъестественное золото!
Только бы на этот раз видения оказались поменьше, лишь бы хромосомы не вышли наружу…
В прошлый раз одна из них, огромная и толстая, вознеслась над миром, встала, как столп, на вершине Мирового Древа — и после этого учитель отругал его в пух и прах.
— Сколько ещё он будет продвигаться? — Васка мерил шагами пространство перед башней мага, туда‑сюда, туда‑сюда.
Первый час он пытался ухватить хоть частицу той мощи, что струилась вокруг, — но как ни пробовал, силы эти были направлены точно в одну точку. Они казались безмерными, но не смешивались с окружающими элементами, и он не мог даже прикоснуться к ним.
На втором и третьем часах Васка сосредоточился на внешнем периметре защиты, зорко следя за каждым драконом, что приближался:
— Не подходить! Не приближаться! Ещё шаг — и я разорву вас!
Кто осмелится ворваться в защитный круг башни, кто посмеет помешать восхождению моего будущего шурина — тому не поздоровится! Пусть даже не смогу разорвать — донесу до Скай‑Драгон‑Сити, и старейшины сами вас проучат:
«Ты что, жизни лишиться хочешь? Или мечтаешь, чтобы у драконов больше не рождались дети? Хочешь, чтобы старейшины, потерявшие потомство и всё ещё надеющиеся на новое, утратили последнюю надежду?»
С четвёртого часа он начал излучать драконье величие, отгоняя магических зверей вокруг:
— Чего вы сюда приползли? Прочь! А не то сожру! Прочь, прочь, все вон!
Это были твари с родительских земель, они знали его запах и в ужасе разбегались. После первого круга полёта окрестности опустели; после второго — звери, завидев его издалека, уже поворачивали назад; после третьего — на двадцать ли вокруг не осталось ни одной живой души.
Довольный, Васка вернулся и, под завистливыми взглядами драконов, подошёл к Сайриле:
— Ну и сколько ещё? Сколько длится одно восхождение?
Ему было нестерпимо скучно. Когда архимаг Филби продвигалась, вокруг кружили стихии, молнии складывались в руны, электричество и магнетизм сплетались в узоры — всё это можно было постигать. А у Грэйта — тишина.
Ни волн, ни знаков. Хоть бы малейшее колебание, хоть какое‑нибудь видение — ничего!
— Не знаю… — Сайрила не отрывала взгляда от башни.
Рядом с ней какой‑то знакомый варвар, кажется, тоже из последователей будущего шурина, уже развёл жаровни. На решётках шипели и пахли всевозможные яства:
ощипанные дикие утки и фазаны, смазанные соусом с мёдом, источали сладкий аромат;
кубики баранины, нанизанные с грибами, перцем и ананасом, переливались сочными красками;
цельная говяжья рёберная решётка томилась над ровным жаром, удерживая соки в толще мяса;
а метровая рыба, распластанная на решётке, золотилась от огня, и стоило разломить её — изнутри вырывался белоснежный пар и запах моря.
Варвар метался между жаровнями, переворачивал, смазывал, снимал готовое и подавал Сайриле.
Она даже не смотрела — просто принимала, жевала, глотала, хрустя шампурами, и ела с удовольствием.
Метровый шашлык — за раз, утка — в два укуса, рыба — в три.
К счастью, варвар готовил достаточно, чтобы насытить прожорливую сереброволосую драконицу; к тому же он был силён — Васка прикинул, что тот уже почти достиг полулегендарного уровня, — и успевал не только управляться с жаровнями, но и подкармливать магов, стоявших на смене.
Глядя на всю эту гору еды, Васка не удержался: схватил жирного звёздного угря и откусил.
Тут же на него метнулся острый, как лезвие, взгляд сестры.
— Кто… А, брат?
— Ты только сейчас заметила? — он усмехнулся, призвал лежак и устроился рядом. — Скажи, раньше его восхождения тоже так проходили — без всяких признаков?
— Не всегда. — Сайрила пожала плечами. — Бывало и три‑четыре дня, и семь‑восемь. Последние два раза — примерно по пять‑шесть дней.
— А внешние проявления?
— Конечно были! Иначе откуда столько охотников за зрелищем? — она вдруг нахмурилась. — Странно, сейчас ведь совсем ничего… А в прошлый раз облачный столб был — вот такой!
Она вскочила, вытянула руку над головой, потом, решив, что этого мало, встала на цыпочки.
Когда сереброволосая драконица уже собралась удлинить руку заклинанием, Васка поспешил остановить её:
— Понял, понял, очень высокий столб. Сколько — сто? двести метров?
— Наверное… как Мировое Древо, — задумчиво ответила она, а потом добавила: — Грэйт говорил, это его хромосома наружу вышла. Странно, почему теперь не появляется…
Хромосома? Та огромная штука — его хромосома?!
Да ещё и на глазах у моей сестры?!
Что ты собирался этим показать, безумец?!
Суставы Васки хрустнули. Хорошо ещё, что на этот раз воля мира оказалась благоразумной и не позволила Грэйту выставить свои хромосомы напоказ.
Вокруг башни стояла тишина: ни облаков, ни света, ни рун, ни намёка на чудо.
Некроманты, дежурившие у входа, переглянулись и вздохнули.
Говорили, в прошлый раз архимаг Хайнс собственными глазами видел тот облачный столб, различал двойную спираль и золотые точки на ней.
А теперь — ничего. Им не повезло: пришли поздно, и всё пропустили.
Оставалось лишь ждать. Смены шли одна за другой: кто‑то отдыхал, кто‑то ел у Бернарда, кто‑то снова вставал на пост.
Все ждали, когда Грэйт перейдёт к следующему этапу — завершит укрепление тела и начнёт наполнять и уплотнять свой мир медитации.
Когда внутренний мир мага всплывает наружу, притягивая внешние силы и входя с ними в резонанс, — тогда‑то и видно, каков он на самом деле, каково его понимание мира.
Да сколько можно ждать? Даже самый медленный этап не должен длиться дольше трёх суток.
Архимаг Филби, продвигаясь до полулегендарного уровня, управилась за неделю, и на укрепление тела ушло меньше трёх дней.
Сайрила, однако, не торопилась. Ела, пила, посылала Бернарда то жарить рыбу, то тушить мясо, то выжимать сок — и варвар бегал, как в колесе.
Всё равно она не могла бы рассмотреть эти хромосомы, даже если бы они появились; а даже рассмотрев, не поняла бы.
К тому же драконьи хромосомы совсем не похожи на человеческие, а если ей что‑то нужно узнать, Грэйт всегда объяснит — до тех пор, пока она не поймёт или не устанет слушать.
Она не спешила, и он не спешил. В прошлый раз удалось достичь четырёх пар хромосом; теперь хотелось бы хотя бы пяти, а лучше — шести.
У людей их двадцать три пары, а до полулегендарного уровня ему оставалось четыре восхождения. Значит, по пять пар за каждое — и к легендарному пределу всё будет завершено.
Пропитывай! Тщательно, до последней точки! Не пропусти ни одной!
Грэйт терпеливо шлифовал внутренние хромосомы своего ядра медитации, теряя счёт времени.
Снаружи маги сменяли друг друга, пока наконец кто‑то не воскликнул:
— Пошло! Пошло! Пошло‑о‑о!
Мощная волна силы прокатилась вновь. Из башни вырвались клубы облаков, осели на окнах, на камнях, на одеждах магов.
Туман был столь густ, что два мага, стоявшие в десяти метрах, видели лишь смутные силуэты.
— Отходим! Отходим! — раздался звонкий голос архимага Филби.
Маги, пятясь, ворчали:
— Что это ещё?
— Он спрятал всё в тумане?
— Ну уж нет, это жадность какая‑то! Норвуд, мы столько времени охраняем — дай хоть что‑нибудь увидеть!
Но туман всё рос, расползаясь всё дальше.
И вдруг из центра башни разошлась невидимая волна. Старейшина Нокс побледнел и бросился к зверинцу.
Не успел добежать — оттуда уже понеслись крики и рычание: ящеры, псевдодраконы, виверны, драконьи звери — все подняли головы и завыли.
— Грэйт?! Что ты творишь?!
— Почему у них всех признаки течки?!
— Все назад! Быстро! Ещё дальше! Вдвое дальше от тумана!
— Нет! Норвуд, ты что, решил сменить титул с Владыки Чумы на Владыку Плодородия?!
— Я не хочу забеременеть!
