Дубовый посох вытянулся — и тут же был вдавлен обратно. Снова потянулся — и снова его прижали. Он тщетно пытался распрямиться из карандашной тонкости в привычную длину посоха до бровей — и каждый раз оказывался насильно сжат. Шестнадцать изумрудных листьев хотели развернуться в шестнадцать гибких ветвей — и вновь были подавлены. Гладкий кончик стремился пустить корни, чтобы обвить запястье Грэйта, — но и тому не дали свершиться.
Очевидно, сила дубового посоха перед легендарным существом, каким был Дракон Времени Сайенс, оказалась ничтожной — до смешного, до полного бессилия. Сайенсу даже не требовалось усилий: он, движимый одним лишь инстинктом, лениво прижал посох ладонью, и тот затих, смирился, улёгся, словно приручённый зверёк. Всё, что ему оставалось, — громко вопить в сознании Грэйта, не в силах сделать больше ничего.
Грэйт невольно похолодел. Этот посох сопровождал его с тех пор, как он был всего лишь учеником жрецов Природы, и теперь, когда он достиг шестнадцатого круга и в жречестве, и в волшебстве, дубовый спутник оставался рядом. По природе своей их силы были сродни, а по запасу энергии… пожалуй, посох даже превосходил хозяина. Ведь он ежедневно пускал корни в землю, тайком втягивая в себя живительную мощь. Под предлогом «накопления вычислительной силы» он приносил плоды — и сколько их было, Грэйт до сих пор не подсчитал.
Но если уж посох не мог вырваться, то и сам Грэйт Нордмарк в руках Дракона Времени не имел ни малейшего шанса. Стоило тому сжать когти, и он, Грэйт, лежал бы так же тихо и ровно, как его посох.
Он поспешно протянул руку:
— Постой! Это нельзя брать! Он связан со мной договором! Договором симбиоза! Пока я жив — он жив, пока он жив — я жив. Его нельзя отдать!
Он тянулся, снова и снова, но каждый раз не доставал буквально на волосок. Казалось, ещё миг — и пальцы коснутся, ощутят тепло поверхности, но между ними зияла пропасть, непреодолимая, как бездна между смертным и легендой.
Так вот она какая — дистанция между магом шестнадцатого круга и существом легендарного ранга… между человеком и Драконом Времени.
Сайенс рассматривал тонкий, словно карандаш, дубовый посох, не в силах отвести взгляд. Это было чудо — подлинное чудо. На этой крошечной ветви он ясно видел течение времени: день за днём, сезон за сезоном, год за годом. Когда время струилось спокойно, на поверхности проступали ровные кольца годовых слоёв; когда же поток ускорялся, он видел, как волны времени вздымаются, как вспыхивает зелень, как распускается лист. Порой течение резко меняло направление — знак того, что где-то рядом чья‑то судьба пережила бурный поворот.
— Превосходно! — пробормотал он. — Смотреть через него — почти то же, что наблюдать рядом с самим магом Нордмарком.
Пусть без живого комментария, зато можно наблюдать издали, сколько угодно, хоть в истинной драконьей форме.
— Эй! Эй! Эй! — Грэйт трижды попытался схватить посох, и трижды Сайенс, небрежно отступая, увёл руку. — Я же не краду у тебя! — рассеянно отозвался он. — Возьму лишь на время, посмотрю немного — и верну!
— Погоди! — Грэйт, поняв, что не достанет, вскочил перед ним и решительно заслонил собой посох. Когда Дракон Времени наконец взглянул на него, он сказал твёрдо:
— А‑Шу — мой связанный посох. Он живой. У него есть разум, воля, чувства. Его нельзя просто взять и унести. Дай мне время — я уговорю его, чтобы он позволил тебе наблюдать.
Сайенс, будь перед ним обычный смертный, и слушать бы не стал: смертным дозволено лишь радоваться, что он снизошёл до их вещей. Осмелился бы кто мешать — взмахом когтя швырнул бы прочь. Но в Грэйте ощущались брызги самой реки времени, и это заслуживало внимания.
Он помедлил, потом, нехотя надавив большим когтем на посох, протянул его обратно:
— Уговаривай.
Хорошо, что сказал «его», а не «его предмет». Грэйт облегчённо выдохнул и кивнул:
— Хорошо. Дай мне минуту. А‑Шу? А‑Шу!
— Я не пойду с ним! Не пойду! — в сознании Грэйта раздался плач и топот.
В мире медитации перед ним возник призрачный дуб: корни глубоко вросли в землю, ствол вздымался метров на пятьдесят, крона заслоняла небо. Листья дрожали, шелестели, плоды метались с ветки на ветку, раскачиваясь дугой в сто восемьдесят градусов.
Когда Грэйт не поддался, дерево рухнуло и начало кататься по земле, словно ребёнок в истерике.
— А‑Шу… — он устало прижал пальцы к вискам. — Ты совсем испортился! Уже и валяешься, и плачешь… Ещё бы потолок здесь был — наверняка решил бы повеситься!
— Потолок? Что это такое? — мгновенно спросил голос в сознании.
Грэйт тяжело вздохнул и, махнув рукой, передал ему образы: как выбирают прямое дерево, сушат, строгают, украшают резьбой, поднимают на дом — и только тогда появляется балка, на которой можно… ну, в общем, повеситься.
— Хозяин, ты меня бросаешь! Хочешь срубить! А если срубишь — сам потеряешь! — посох продолжал рыдать.
Грэйт перешёл от висков к бровям, закрыл глаза и терпеливо убеждал:
— Тише. Я не собираюсь тебя бросать. Ты для меня очень важен. Просто я хочу, чтобы ты иногда бывал рядом с Драконом Времени. Пусть он наблюдает, а ты — получай пользу.
— Какую пользу? — ствол в его сознании приподнялся, насторожился.
— Например, почувствуешь течение времени. Ты ведь мечтаешь вырасти, стать сильнее? Сила времени поможет тебе. Или впитаешь землю и воду, пропитанные его дыханием. Он не станет возражать. А ещё можешь постичь магию времени — запечатлеть её в своих плодах. Все эти прорицания, остановки мгновения — ведь это управление временем. Кто же лучше Дракона Времени в этом разбирается?
— Хм… звучит разумно… — протянул посох, и Грэйт, воспользовавшись моментом, повернулся к Сайенсу.
Он долго объяснял, доказывал, приводил доводы, пока они не пришли к соглашению:
— Во‑первых, А‑Шу помогает мне в расчётах и управлении магическими кругами, поэтому днём он должен быть при мне.
— Но… — нахмурился Сайенс.
— Ты ведь наблюдаешь не его, а колебания времени, — поспешил добавить Грэйт. — А они проявляются только, когда он работает со мной. Унесёшь его — и картина исказится.
Дракон задумался и кивнул:
— Хорошо. А дальше?
— Дальше — он не должен трудиться даром. Когда ты наблюдаешь, пусть он укоренится в землю, расправит ветви, впитает твою силу, землю и воду вокруг тебя.
— Без проблем, — легко согласился Сайенс. — Я всё равно принимаю истинный облик, когда наблюдаю. Маленькую веточку держать в когтях неудобно. Пусть растёт, пьёт воду, греется на солнце — как хочет. Даже если сумеет впитать мою силу времени — пожалуйста. Только вряд ли у смертных на это хватит дара.
— И последнее, — продолжил Грэйт. — Ты ведь наблюдаешь и меня. Но у меня тоже есть личное пространство, верно?
— Что ты хочешь взамен? — прищурился Дракон Времени. Неужели этот человек осмелится просить сокровища? Ни единой монеты, ни серебряного кубка, ни меча с драгоценными камнями он не отдаст — всё это добыто веками и освящено течением времени.
— Нет‑нет, золото и серебро мне не нужны, — поспешил успокоить его Грэйт. — Скажи лучше, какие временные заклинания ты знаешь? «Возврат зрения»? «Остановка времени»? «Вечная стазис»?
Сайенс равнодушно пожал плечами:
— Все эти пустяки я умею.
— Тогда напиши мне несколько свитков! — оживился Грэйт, вытащив охапку выделанных шкур высших чудовищ. — Смотришь день — пишешь один свиток, два дня — два. Для тебя ведь это просто взмах когтя, верно?
— Ни в коем случае! — взвился Сайенс, и чешуя на шее встала дыбом. — Создание свитков — не игрушка! Нужны материалы, магическая пыль, особые чернила из редких эссенций!
Что, он ещё и материалы хочет, чтобы я сам доставал? Никогда!
— Я всё обеспечу! — поспешил заверить Грэйт. — Пусть Башня магов приготовит всё заранее. На каждый свиток — тройной набор ингредиентов!
