Над безбрежным морем изумрудных волн кружила огромная птица с переливчатым оперением. Она расправила крылья, жалобно вскрикнула и, не стесняясь, осыпала небо ругательствами.
В Нивисе шпион, приставленный к городу Светлым Престолом, задрал голову и остолбенел, глядя в облака. Слова, готовые сорваться с языка, он поспешно проглотил.
Драконы. Драконы!
Две исполинские тени расправили крылья и вырвались из‑под склона Иголь‑горы. Сделав круг вокруг вершины, они вновь нырнули в горное нутро. Одна — ослепительно белая, другая — золотистая, словно отлитая из металла. То сцеплялись они хвостами и шеями, то летели рядом, почти касаясь крыльями. И — не сражались.
Не сражались! Это было противоестественно.
Разве не говорили, что драконы — яростные, свирепые, скупые чудовища? Что каждый из них ревниво стерёжёт свои владения и любого чужака, ступившего на их землю, немедленно объявляет врагом? Разве не утверждали, что драконы разных родов не могут ужиться рядом, а иной раз и сородичей своих готовы разорвать?
Почему же эти двое поселились подле Нивиса, у Иголь‑горы? Почему не сцепились между собой — и не обрушились на магов, живущих в городе?
Неужели… драконы заключили союз с Магическим советом?
Шпион вздрогнул, бесшумно отступил в толпу. По улице как раз проходил городской глашатай, сопровождаемый барабанщиком, и выкрикивал:
— Граждане, не паникуйте, не паникуйте!
— Эти две драконицы прибыли по договорённости с нашими магами, участвуют в исследованиях. Обычных жителей они не тронут!
— Занимайтесь своими делами, только не подходите близко к их логову — да и не сможете подойти, — тогда никакой опасности не будет!
Похоже, всё действительно согласовано. Шпион тяжело вздохнул, забрался в стоявшую у обочины повозку и щёлкнул вожжами. Лошади тронулись рысью.
Эту весть нужно немедленно передать! Пусть в Светлом Граде узнают: у магов появились драконы, возможно, они заключили с ними союз. Пусть те, кто мечтает о войне, хорошенько подумают — ведь речь идёт о драконьем роде!
…Хотя, собственно, Светлого Града уже не существует.
Да, его больше нет. Папа, святейшие рыцари, монахи‑аскеты, Великий инквизитор — все легендарные герои, спасшиеся из‑под руин, и те, кто прибыл со всех концов, после долгих проверок и заклинаний убедились в страшном: Светлый Град стал проклятым местом.
Когда они призвали благодать Господню и вместе с заключённым под городом демоном погибли в сиянии, город перестал быть обителью людей. Слишком велика сила божественного света — это небесный град, низвергшийся на землю. Теперь лишь немногие, особо отмеченные Владыкой Света, могут там пребывать; прочим смертным запрещено даже приближаться.
Кто дерзнёт взглянуть на сияние Бога?
Так или иначе, миллион жителей Светлого Града — те, кто не вознёсся в небеса, — от Папы до последнего нищего, должны были искать новое пристанище.
Для бедняков это стало мучительным исходом. Они оставляли дома и ремесло, бросали больных и умирающих родных, и, ведомые священниками, шли сквозь ветер и дождь, терпя голод и усталость.
Куда? Никто не знал.
Сколько идти? Никто не знал.
Что ждёт в конце пути? Никто не знал.
Священнослужители лишь вновь и вновь повторяли строки из Писания:
— Апостол Господень ударил жезлом по скале, и из камня потекла вода, чтобы народ мог пить.
— На земле лежали белые крупицы, подобные инею, вкусом — как лепёшки с мёдом. Апостол сказал: это пища, дарованная вам Господом.
— Днём Господь вёл их облачным столпом, ночью — огненным, чтобы они могли идти и во тьме.
Так или иначе, пока они следовали за священниками, у них была еда и вода, а больных кто‑то лечил. Пусть через несколько дней болезнь возвращалась — всё же помощь оказывали.
Но сами священники, особенно высшие, включая Папу и легендарных героев, несли куда более тяжкое бремя. Миллионный город — а вернее, уже восемьсот тысяч, ведь двести тысяч умерли в пути, — нужно было переселить. Каждый день требовалось кормить, поить, устраивать ночлег, решать тысячи мелких нужд.
Куда идти? Где найти землю, способную вместить столько людей? И не просто землю, а свободную, ничьей рукой не занятую.
Окрестности Светлого Града принадлежали знатным родам и высшим священникам, всё было поделено. Где выкроить место?
Папа терзался, волосы его поседели от забот. И никто не мог разделить этой ноши.
Легендарные герои, пришедшие на помощь, — такие, как Безупречный Странник Сигифрей и Милосердная Длань матушка Мариэтта, — были людьми чистыми и праведными. Их монахи и сестры милосердия довольствовались малым: горстью зерна в день и узким ложем ночью. Просить их давить на соседей, вымогать землю у других священников или вельмож — немыслимо. Да и нужды в этом они не видели.
Папе пришлось действовать самому. Переговоры, обещания, бесконечные уступки — и наконец у озера Святого Брано нашлась ровная площадка, где можно было разместить бедняков.
Цена оказалась высока: архиепископ Мартин, один из семи курфюрстов Рейнского королевства, был негласно признан преемником Папы.
Мартин пользовался огромным уважением. Его кафедра восходила к временам Святой Империи, когда её возглавлял великий канцлер. Он был наместником Папы к северу от Святой Горы и единственным, кто имел право именоваться «Святым Престолом».
Единственная его слабость — сравнительно малая территория: богатая, но тесная и малолюдная. Именно это позволяло Папе держать архиепископа под контролем, не давая ему вмешиваться в дела Светлого Града.
Теперь же понтифик вынужден был уступить, чтобы дать церкви передышку. Ведь нужно было не только расселить мирян, но и возвести новые храмы, устроить жилища для множества священнослужителей.
Да, в Писании сказано: для ковчега Завета достаточно шатра, сотканного из шерсти и льна, и двора, ограждённого завесами. Но привыкшие к величию соборов священники уже не могли вернуться к глиняным алтарям и полотняным стенам.
Вера прихожан пошатнулась бы. Уверенность и слава служителей — тоже. А без этого не собрать силу веры, не удержать её в мире.
Так что Светлый Престол должен был воздвигнуть новый, не менее величественный храм. А значит — требовались ресурсы, и немалые. Пусть даже придётся склонить голову перед другими епархиями, но передышка была необходима.
Что будет потом — вернёт ли церковь утраченную власть или потеряет её навсегда, — сказать было невозможно.
Первоначально Папа намеревался выбрать «мягкую цель», чтобы укрепить позиции и устранить противников. Среди таких целей рассматривалось и Кентское королевство, точнее — Магический совет Нивиса.
Но насколько мягкой окажется эта цель, можно ли будет на неё надавить, — предстояло выяснить.
И вот, когда выбор почти был сделан, из Нивиса пришла срочная весть:
— Драконы?
— Драконий род?
— Две особи?
— Появились открыто, не напали на жителей, кружили над городом и скрылись в недрах Иголь‑горы?
— И притом разных видов?..
Легендарные герои Светлого Престола передавали друг другу донесение. Белый и бронзовый, или, может быть, латунный дракон — не смертельные враги, но и не настолько дружелюбны, чтобы летать рядом.
Раз они вошли в гору, значит, достигли с магами какого‑то соглашения.
— Какого уровня эти драконы? — мрачно спросил Бледный Меч Эби Лусио, возглавлявший теперь орден святейших рыцарей. Много лет он провёл в походах и странствиях, и знал драконов не понаслышке. — Взрослые? Зрелые? Или… легендарные?
— Неизвестно, — ответил Великий инквизитор, разглядывая донесение. — Шпион низшего ранга, видел их лишь с улицы. Определить возраст и силу драконов он не способен.
— Тогда, может, послать кого‑то опытнее, чтобы выяснить подробности? — предложил инквизитор.
— Не нужно, — покачал головой Эби Лусио. — Размер‑то он измерить может? Длина тела, хвоста — по этим данным легко понять, к какому возрасту они относятся. Святейшие рыцари учили, как оценивать размеры чудовищ на расстоянии. Не умеет — пусть научится и пришлёт новые сведения.
Если это всего лишь взрослые драконы, можно предположить, что речь идёт о личной, не родовой инициативе: наём, благодарность, частный союз или просто визит. Всякое бывает.
Вспомните: несколько лет назад тот, кого называли Владыкой Чумы, тоже имел при себе молодую сереброволосую драконицу. А ещё раньше золотой дракон посещал столицу Кентского королевства и сопровождал того самого Владыку Грома в путь к Нивису.
— Значит, если это легендарные драконы, можно считать, что весь драконий род вступил в союз с Магическим советом? — спросил Папа, поглаживая бороду, но не снимая морщины с лба.
— Не совсем, — ответил Эби Лусио. — Если это взрослые или зрелые особи, мы ещё можем удержаться от войны. А если удержимся, у драконов не будет повода вмешиваться в неё всем родом.
