— Повысить успешность пробуждения драконят? — старейшина Батиста нахмурился, перелистывая отчёт, который передал ему Грэйт. Лист за листом, страница за страницей — и чем дальше он читал, тем сильнее морщился.
Если уж говорить прямо, то будь метод Грэйта действенным, Батиста сам бы первым распорядился внедрить его по всему драконьему роду. Каждое новое драконье яйцо — и сразу испытание метода.
Что значит — родители не умеют? В наше время, чтобы стать отцом или матерью, экзамен сдавать не надо? Ну и ладно, пусть старики потрудятся, обойдут всех по очереди. Даже самый молодой и ленивый дракон способен выпустить третий круг магии; прижать ему голову и заставить выучить пару простых заклинаний — не такая уж и проблема.
От зачатия до вылупления яйца проходит год. За год не освоить несколько малых чар? Это надо быть уж совсем бездельником.
А если метод позволяет пробудить четверых драконят вместо двух — вдвое выше плодовитость! И самцам, и самкам вдвое меньше сил и времени на вынашивание и воспитание. Любой дракон, у кого есть голова на плечах, поймёт, что выбор очевиден.
Если только… метод и вправду работает.
— Ты что там опять разглядываешь? — за спиной Батисты мелькнула тень, и лёгкий порыв ветра перевернул страницы.
Перед ним расправил крылья аметистовый дракон Сердалюс. Он заложил лапы за спину, прищурился, и толстая папка с отчётом раскрылась перед ним во всю стену.
— Хм… «Заклинание покоя», «Лечение» и вдыхание кислорода — и всё? Так просто? Про кислород молчу, но «Покой» и «Лечение» мы ведь тоже пробовали, толку никакого.
— Почитай подробности, — Батиста не стал спорить. С возрастом он научился беречь дыхание — пусть лучше другой сам разберётся.
Одна страница — краткое описание, пять-шесть — развёрнутое объяснение, десятки страниц — разбор заклинаний, а потом сотни страниц экспериментов. Он был бы сумасшедшим, если бы решил пересказывать всё это вслух.
К счастью, аметистовые драконы — как и большинство драконов дома Камня — страстно любят магические тексты. Дай им книгу — и они сутками, а то и десятками дней будут вчитываться, смакуя каждую строку.
Материалы, что подал маг Нордмарк, были толсты и основательны — на два-три приятных вечера чтения вполне хватит.
Сердалюс сразу погрузился в чтение. Новые чары, новый взгляд на исцеление, новые методы анализа — всё это будоражило его ум, давно истосковавшийся по свежим идеям.
«Лечение» и «Покой» — чары обычные; взрослый дракон, даже если не рождается с ними, легко осваивает их. Но вот следить за пульсом, дыханием, давлением, насыщением крови и прочими показателями, чтобы по ним определять момент для заклинания — такое встречается редко.
«Исследования показывают: во время передачи знаний через „Плетение памяти“ мозг испытывает чудовищное напряжение. Организм повышает давление, учащает пульс и дыхание, чтобы питать мозговые клетки. Когда давление достигает предела, мельчайшие сосуды лопаются, возникают кровоизлияния и повреждения тканей… Чтобы этого избежать, следует с самого начала обеспечить драконёнку дополнительный кислород, а при приближении к критическому порогу — применить „Покой“ и „Лечение“ для предотвращения разрыва сосудов».
Сердалюс довольно вздохнул. Статья — или заявка, или трактат — была написана ясно и убедительно, словно перо мастера.
Он перевернул страницу, дошёл до раздела о «критической точке» и нахмурился.
Пульс — понятно. А что такое «кардиограмма»? Почему у неё столько зубцов и волн? И ещё «мозговые волны» — что за чудо? Как по этим каракулям понять, что драконёнок уже на грани и пора колдовать?
А вот ещё: «выбор точек для наклеивания датчиков в зависимости от формы черепа». Он читал и чувствовал, как в голове начинает гудеть. Вывод был один — всё это невероятно сложно, и чтобы разобраться, нужно много драконят для опытов.
«Слишком раннее применение „Лечения“ напрасно истощает клетки и мешает усвоению наследия; слишком позднее — уже не спасёт разорванные сосуды. Нужно точно выбрать момент…»
Смысл ясен, но что такое «ультразвук»? Как по нему определять кровоток в мозгу?
Он перелистывал страницу за страницей — чёрно-белые и цветные изображения, неподвижные и дрожащие, но толку никакого. Наконец в тексте попалась фраза: «подробности см. в „Ультразвуковой диагностике“».
Прекрасно. Значит, мало прочесть этот труд — надо ещё отыскать какую-то книгу и год её штудировать.
Сердалюс сдержал раздражение и перешёл к экспериментам. Там было всё: план опытов, обоснование выбора «Плетения памяти», объём вводимых знаний, отбор и группировка подопытных, результаты каждого — пульс, давление, насыщение крови, мозговые волны, время вмешательства и итог. Каждый случай — в цифрах и таблицах, так подробно, что невозможно подделать.
А в начале документа — яркая сводная диаграмма: в опытной группе, где применяли все меры поддержки, успех — 75 %; в контрольной, без поддержки — 25 %. Тройная разница.
Сердалюс медленно вздохнул, собрал бумаги в аккуратную стопку и поднял взгляд к небу. Сквозь прозрачный купол Города Драконов пробивался полуденный свет, золотил края зала, распустившегося словно цветок. Он начал читать днём… или уже вчера днём? Похоже, пролетели сутки, а может, и двое.
— Ну что, старый друг? — Батиста появился невесть откуда, взмахнул лапой, и вся пачка бумаг взвилась в воздух, опустившись ему в руки.
Сердалюс потряс головой, и в кристалле на его лбу вспыхнули фиолетовые блики.
— Пожалуй, в этом есть смысл. По крайней мере, ради исследования он потратил сотню девятого круга заклинаний.
Девятый круг! Даже для драконов это не шутка. В Городе Небес боевые драконы, вернувшись с патруля, стонут, если за день выпустят три-четыре таких чары. Большинство взрослых и одного не осилят.
— Сто девятых кругов ради обмана? Не верю. Цена слишком велика. Думаю, результаты надёжны.
— Надо попробовать, — кивнул Батиста.
Два старейшины легендарного третего уровня достигли согласия. Оставалось найти родителей, готовых доверить яйцо опыту.
— Что? Позволить магистру Нордмарку колдовать над драконятами, чтобы повысить шансы пробуждения? — белый дракон Якоб, у которого вот-вот должны вылупиться яйца, замотал головой так, что воздух зашумел.
Шутите? Белые драконы — самые плодовитые из пятицветных, детей у них вдосталь.
— Если не пробудился — значит, слаб! Слабым не место среди живых!
И без того их род высмеивают — «позор драконов», «драконёнок хуже цыплёнка». Зачем же вытаскивать на свет ещё больше ничтожных детёнышей, которые только отнимут ресурсы?
Белые драконы не золотые и не серебряные, чтобы нянчить детей до юности; не драгоценные, для которых каждое потомство — сокровище.
Сердалюс дважды пытался уговорить — без успеха. Вмешиваться в воспитание чужих детей никто не имеет права, а если уж лезть — то только силой, отняв яйцо. До этого дело пока не дошло.
Он уныло удалился и встретился с Батистой; оба только покачали головами. Пятицветные драконы живут по закону отбора: много рожают, много теряют, слабых не жалеют.
— Металлические драконы рожают слишком мало… — вздохнул Батиста.
— И драгоценные тоже… — отозвался Сердалюс.
— Эх…
— Эх…
Они вздыхали поочерёдно и продолжали обходить гнёзда. Наконец от облаков пришла весть:
— Позволить мне наблюдать за вылуплением и, если возможно, помочь при пробуждении? — уточнил облачный дракон Сигмунд.
— Да, — мягко ответил Батиста, глядя на Грэйта с надеждой. — С облачными у нас, серебряных, отношения не самые тёплые — живём в одних высотах, часто делим ресурсы. Но Сигмунд уже дважды потерял детей и готов попробовать.
Грэйт молча взмыл вслед за старейшиной. Долгий путь через небо привёл их на остров в облаках, где магия густо сгущалась. Он нажал лапой на почву — под туманом оказалась твёрдая земля, словно каменная вершина.
— Поторопись, — торопил Батиста. — У облачных всегда есть кусочек твёрди в середине острова, чего удивляться?
Грэйт вздохнул и посмотрел вперёд: в километре лежал огромный дракон. Он молча поправил в мыслях «кусочек» на «драконий кусочек».
Наложив на себя «Кошачью грацию», он пошёл следом за старейшиной. В центре острова лежал огромный дракон глубокого оранжево-красного цвета, внимательно глядя на густое облако перед собой.
Грэйт моргнул. Неужели один? Одинокий отец? Или мать? Воспитывать в одиночку — тяжкий труд.
Он устроился у края облака, выжидая. Час, два, полдня, день…
Хрясь! — раздалось внутри. Потом ещё и ещё. Яйцо задрожало, покрылось трещинами. Грэйт вскочил, не отрывая взгляда от скорлупы, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть в гнездо пару заклинаний для мониторинга жизненных показателей.
Но нельзя. Он ждал ещё полчаса, пока наконец не раздался громкий треск — и на свет появился драконёнок.
Малыш был весь серебристо-белый, с едва заметной красноватой окантовкой чешуи, словно золотая рыбка.
Грэйт торопливо взвесил его, измерил длину тела, начертал магический круг и приступил к оценке психической силы. Тем временем драконёнок с удовольствием грыз скорлупу, так увлечённо, что даже когда Грэйт тянул его за крыло и лапу для измерений, тот не удостоил его взглядом.
— Психическая сила — сто тридцать пять… — пробормотал Грэйт. — Маловато, до порога пробуждения может не дотянуть.
Он сверил данные с предыдущими записями. Сигмунд уже повернул голову:
— Слишком мал. Боюсь, не доживёт до пробуждения.
Вот он, мой момент! — вспыхнуло в мыслях Грэйта.
Мониторинг жизненных показателей — готов!
Наблюдение мозговых волн — готово!
Контроль кровотока в черепе — готов!
Высокоэнергетическая питательная смесь — готова!
Кислородный баллон и маска — готовы!
— Эй, эй! Малыш! Это не еда! Отпусти кислородный баллон! И трубку тоже! Отпусти, говорю! Отпусти!
