Аннивиия была ученицей Грэйта — но не принадлежала к линии Владыки Грома.
Так уж вышло: она жрица Природы, а не маг. Владыка Грома, уважая имя Грэйта, относился к ней с известным снисхождением, но принять в свой круг не мог. Проще говоря, слушать лекции по второстепенным темам ей дозволялось, а вот к тайнам ядра ордена доступа не было. Если же кто‑то из людей Грэйта обменивал для неё редкие материалы, Владыка Грома предпочитал делать вид, будто ничего не заметил.
Впрочем, сам Владыка Грома и старшие ученики Грэйта держались куда свободнее. На их занятиях Аннивиия могла присутствовать, если успевала, и задавать вопросы наравне с остальными. Поэтому, когда Грэйт беседовал с учителем и старшей сестрой по искусству, докладывая о ходе своих исследований, Аннивиия, добившись прорыва, пришла радостно поделиться новостью.
— О? Что же у вас получилось? — Грэйт повернулся к ней с живым интересом.
После того как Аннивиия овладела высшей формой божественного искусства, способного усиливать плодовитость духовных существ, она неустанно развивала это направление, надеясь подняться ещё выше. Но путь размножения — глубочайшая тайна жизни, трудная и извилистая. Аннивиия, будучи лишь жрицей Природы десятого круга, обладала ограниченной силой; даже с подсказками старейшин ей многое оставалось непостижимо.
Тем не менее, благодаря упорству и неустанному труду, а также щедрой поддержке Грэйта, не жалевшего для неё ресурсов — вплоть до отдельного магического микроскопа — она продвинулась далеко. В последнее время ей удалось довести Великое Заклинание Плодовитости до уровня, при котором оно действовало на магических зверей пятнадцатого ранга и даже на взрослых драконов — то есть достигла уровня своего наставника.
Со зрелыми драконами дело, правда, пока не ладилось. Варварские племена, жившие поблизости, присылали к дракону Бернарду множество женщин — не ради славы, а лишь чтобы оставить потомство, — но ни одна не забеременела, даже при помощи Аннивиии. Под микроскопом она видела, что причина неудачи — невозможность соединения семени и яйцеклетки: сперматозоид проникал внутрь, но хромосомы не копировались, деление не начиналось. Всякий раз сбой происходил на сверхъестественных узлах — то там, то здесь.
Не лучше обстояло и с семенем Аппы: оно не соединялось ни с яйцами лесных оленей, ни с яйцами магических ланей. По совету Грэйта Аннивиия испробовала всё — священные жидкости, сыворотки, физиологические растворы, даже сок Древа Жизни — но безрезультатно. Даже под защитой мощных заклинаний Жизни оплодотворённые клетки не проживали дольше двенадцати часов.
Единственным сосудом, где зигота могла существовать, оказался переработанный алхимический контейнер, созданный некромантами для «Клонирования». Только в нём оплодотворённая клетка сохраняла жизнь, пока не прекращала делиться.
К счастью, в ходе этих опытов Аннивиия сделала побочное открытие. Вместе с Леоном Карлосом она советовалась и со старейшинами культа Природы, и с архимагами Черновороньего болота, а порой затягивала в обсуждение кого‑нибудь из школы превращений. Под знаменем Грэйта им открывались все двери, и потому алхимический сосуд для «Клонирования» они переделывали раз за разом — семь, восемь, десять раз — пока наконец не получили работающий образец.
— Учитель! Мы превратили сосуд «Клонирования» в сосуд «Ускоренного роста»!
— О‑о… — протянул Грэйт, не сразу осознав смысл сказанного. Заклинание «Ускоренный рост» — одна из основ веры Природы, его изучают все новички. Даже такой профан, как сам Грэйт, не различавший семян, мог, будучи жрецом второго или третьего круга, заставить их прорасти лозой.
— Наш «ускоренный рост» — это рост от оплодотворённой клетки прямо до эмбриона! — Аннивиия говорила, сияя, щеки её порозовели, глаза сверкали. — Мы уже проверили на икре рыб, на яйцах низших магических жаб, на яйцах жаб‑королей, на яйцах магических ящериц третьего — пятого ранга. Всего за один день они доходят до стадии вылупления!
Дыхание Грэйта участилось. Это открытие — поистине грандиозно! Если применить его к драконьим яйцам, скорость исследований возрастёт в десятки, а то и в сотни раз.
— Как вы это сделали? — не выдержал он.
Аннивиия достала из пространственного мешка свёрток пергаментов, развернула и подняла верхний лист. Указывая на переплетение линий, она начала объяснять:
— Сначала мы изменили основание алхимического сосуда…
— Говори сразу о принципе, — прервал её Грэйт. Он знал, насколько сложна структура «Клонирования»: чтобы просто выучить её наизусть, ему самому понадобилось две недели. Если дать ученице рассказывать всё с начала, ни учитель, ни наставница, ни старшая сестра по искусству сегодня не уснут. А им, в отличие от него, сон был необходим — ведь они занимались созданием потомства.
— Хорошо, — Аннивиия пролистала свитки и выбрала самый крупный, испещрённый особенно густыми линиями. Несколькими лозами она подняла пергамент в воздух и, указывая, продолжила:
— Эти узоры отвечают за поддержание внутренней среды сосуда — температуры, влажности, кислотности. Без них материал «Клонирования» не смог бы развиваться, поэтому мы их не трогали.
Грэйт одобрительно кивнул.
— А вот эта часть, — Аннивиия провела кончиком лозы по рисунку, — регулирует циркуляцию жидкости: свежая поступает, отработанная уходит, унося продукты обмена.
И это было верно. Грэйт, изучая «Клонирование» по записям архимага Хайнса, знал: как младенцу нужны пища и дыхание, так и растущей ткани требуется обмен веществ. Поскольку клонируемый объект — всего лишь кусок плоти, он не способен к саморегуляции, и сосуд должен обеспечивать её искусственно.
— А вот здесь, — продолжала Аннивиия, — расположены руны, ускоряющие деление клеток. В этой части мы даже нашли следы божественной силы: без ускорения невозможно было бы вырастить тело за один год!
Глаза Грэйта вспыхнули. Именно так! Когда‑то он сам исследовал «Клонирование», но ограничился функцией обратного превращения клеток в стволовые и их последующего разделения. Ускорение деления он не изучал — считал это делом обычных целителей.
— Итак?
— Мы удалили лишние функции, — объяснила Аннивиия. — Для оплодотворённой клетки не нужно обратное превращение в стволовую — она и так делится и развивается в эмбрион. Мы оставили лишь то, что поддерживает рост, и получили инкубационную камеру для зародышей.
Аннивиия и Леон Карлос, не ведая страха, переделывали сосуды снова и снова, ломая десятки образцов. Любой другой жрец десятого круга или некромант девятого не решился бы на подобное, но им хватало и смелости, и ресурсов. И, чудом, их дерзость увенчалась успехом.
— Вот это да… — Грэйт глубоко выдохнул. От оплодотворённой клетки — прямо к вылупившемуся существу: рыбе, жабе, ящеру. Ещё шаг — и если удастся с тёплокровными, это будет уже искусственная утроба!
В прежней жизни, вспоминал он, сколько великих умов и лабораторий тратили несметные средства, но смогли довести эмбрион лишь до стадии зачатия органов — дальше мешали то этические запреты, то технические тупики. А теперь два юных исследователя, сами того не ведая, подошли к грани невозможного.
— Вы пробовали на мышах, кроликах, оленях — на теплокровных, живородящих существах? — спросил он, стараясь говорить ровно.
Аннивиия на миг растерялась и покачала головой:
— Пока нет…
— И не пробуйте, — Грэйт облегчённо выдохнул. Слава богам! Появление искусственной утробы способно перевернуть не только науку, но и саму ткань общества, его нравственные устои. Он, правда, плохо помнил курс «Медицинской этики» — тогда просто вызубрил и сдал, — но понимал: последствия могут быть чудовищны.
— Эту технологию нужно держать в тайне, — сказал он после паузы. — Ни слова посторонним. А теперь пойдём, посмотрим установку вместе. Если всё подтвердится, начнём следующий этап.
— Какое направление, учитель? — взволнованно спросила Аннивиия.
Грэйт сосредоточился:
— Два пути. Первый — животные опыты: от низших магических тварей к средним, затем к высшим, вплоть до драконов и гибридов драконов с драконьими зверями.
Этот путь, если подтвердится, позволит выращивать драконьи яйца.
— А второй, учитель?.. — тихо спросила она.
