Измерять частоту, длину волны, силу и форму колебаний — занятие изнурительное. Особенно когда речь идёт о реализации «Ограниченного желания» — уж слишком сложен сам принцип его действия. Грэйт проделал замеры десять раз, и десять раз получил разные результаты.
На приборах школы ментального контроля, предназначенных для фиксации мозговых волн, линии на экране выглядели ещё хаотичнее, чем сами мозговые импульсы; а на устройствах, которыми пользовались чародеи школ заклинаний и сотворения, электромагнитные колебания сплетались в такую неразбериху, что напоминали клубок нитей после игры котёнка.
К счастью, у менталистов в этой области накоплен богатый опыт. Они давно научились не только измерять и фильтровать волны, но и анализировать их форму, вычислять закономерности, делать выводы. Благодаря их прежним исследованиям, когда школа сотворения занялась созданием системы дальнобойной электромагнитной связи, маги не столкнулись с непреодолимой стеной шумов и не впали в отчаяние. Теперь же, с их помощью, Грэйт получил пусть и спутанные, но уже более различимые данные.
— Нам нужно провести ещё несколько серий измерений, — устало произнесла леди Розамонд, семнадцатого круга маг, отвечавшая за расчёты и сведение результатов. — Мы должны собрать больше образцов. По предварительным оценкам, потребуется около сотни, чтобы получить хотя бы первичную модель. А если хотим точности, чтобы можно было восстановить саму структуру заклинания, — не меньше пятисот, а то и тысячи.
Грэйт посмотрел на её растрёпанные волосы и тени под глазами и невольно вздохнул. Женщины из школы ментального контроля, даже занятые чистой наукой, обычно следили за собой куда тщательнее, чем маги других направлений: их манеры и облик всегда радовали глаз. Раз доведена до такого состояния, значит, нагрузка в последние недели превысила все пределы.
Ведь даже если вычисления можно поручить башенному духу, определить, как считать, составить формулы, внести корректировки — всё это обязан делать сам маг.
— Сто… пятьсот… тысяча… — пробормотал он, потирая виски. — За месяц можно получить пятьдесят яйцеклеток, провести пятьдесят опытов… Ладно, добавлю материалы от других магических существ, пусть тоже пойдут в серию… только вот…
Рядом стоявший архимаг школы сотворения, старший ученик сестры Филби, беззвучно скривился.
Опять нам вручную алмазы выжимать. Одно «Ограниченное желание» — один алмаз. А тысяча таких заклинаний — тысяча камней, и все — в пыль.
Хотя уже существовали магические круги, способные питать это заклинание, маг Нордмарк после множества попыток убедился: энергия, исходящая от круга, слишком неустойчива и искажает результаты. В итоге всё равно приходилось сжигать настоящие алмазы.
Когда же школа сотворения поднимется с колен?
Когда мы сможем получать драгоценные камни проще и дешевле?
Говорили, что трансмутация уже близка к решению этой задачи. Если бы удалось — старшие маги школы сотворения больше не мотались бы по дальним краям, день и ночь грохоча взрывами ради просьб наставников и друзей.
Но пока приходилось терпеть. За месяц Грэйт подготовил пятьдесят человеческих яйцеклеток, оплодотворённых семенем легендарных магов; пятьдесят яиц драконов, соединённых с семенем легендарных драконов; сотню яиц драконьих зверей и восемь сотен — прочих магических существ.
Маги школы сотворения выжимали алмазы до изнеможения, менталисты просиживали ночи над расчётами, сверками и корректировками, пока глаза не наливались кровью. А Грэйт наблюдал, делал выводы, снова наблюдал и снова сверял.
— «Ограниченное желание»… — шептал он, сосредоточенно произнося формулу. — Желание: пусть эта клетка в пробирке успешно делится. Пусть при каждом делении хромосомы, особенно сверхъестественные участки, копируются без ошибок, и за три-четыре дня естественным образом образуется сотня бластомеров, переходящих в стадию бластоцисты…
Вокруг гудели приборы, воздух дрожал от напряжения. Маги стояли настороженно, боясь пропустить хоть малейшее отклонение. Двое чародеев школы заклинаний, склонившись над приборами, шептали:
— Фиксируем энергетические колебания…
— Записываем мощность потока при «Ограниченном желании»…
— Похоже, выходная энергия чуть меньше… примерно на один процент? Кажется, чем точнее формулируется условие, тем меньше расход…
— Один процент — несущественно. Продолжаем наблюдение…
Для мага семнадцатого круга тысяча применений восьмого уровня заклинания за месяц — испытание не из лёгких. Но тридцать дней непрерывных расчётов и корректировок дали поразительный результат.
Когда цикл завершился, леди Розамонд вновь явилась к Грэйту. Волосы её торчали во все стороны, под глазами легли тяжёлые тени, лицо осунулось, но глаза сияли живым огнём.
— Мы всё вычислили! — воскликнула она. — Мы свели данные по всем тысячам применений, учли каждое колебание. Взяли за эталон ваши волны при работе с человеческими эмбрионами, сопоставили с драконом и прочими существами…
Она протянула лист с длинным рядом цифр — это были коды, под которыми башенный дух хранил сведения.
— Вот основные параметры. Всего тридцать пять типов волн, различающихся по частоте, силе и направлению. Всё записано здесь. А как превратить это в заклинание… — она улыбнулась устало, но с торжеством. — Это уж ваше дело.
— Благодарю! Дальше я сам! — Грэйт схватил лист и поспешил прочь.
Разумеется, считать он не собирался — и не смог бы, даже за сто лет. Математика никогда не была его сильной стороной. Но в этом и не было нужды: как руководитель направления, он имел под рукой целые группы подчинённых.
Получив данные, Грэйт немедленно передал их двум командам — школе заклинаний и школе сотворения. Задача была одинакова для обеих:
— Постройте мне модель заклинания, способную воспроизводить указанные волны, поддерживать их без участия мага и регулировать силу по обстоятельствам.
Каждая школа имела свои преимущества в конструировании магических структур. Две группы во главе с опытными архимагами трудились без сна и отдыха две недели — и наконец представили результат.
— Маг Нордмарк, — доложили они, — модель готова!
— Отлично! — Грэйт сжал кулаки. — Проверим. Если всё верно, это и будет тот самый способ… помочь легенде родить ребёнка.
