Грэйт молча опустил голову, сдерживая вздох и проклятие, готовое сорваться с губ.
Так уже хорошо, — подумал он. — Да, уже неплохо.
Он всего лишь воспользовался разницей в знаниях, сделал первый ход, направил события в нужное русло — и вынудил местных, чтобы не умереть с голоду, примкнуть к переселенцам, продать свой труд…
И всё же он оставил им путь к жизни: согласишься на найм — получишь пищу, сможешь выжить.
Не было резни, не было грабежей, не было ни умышленного, ни случайного распространения заразы.
Никто не объявлял награды — сто золотых за скальп мужчины старше двенадцати лет, пятьдесят за женщину или ребёнка. Никто не щеголял сапогами из человеческой кожи…
Но Грэйту всё равно было горько. Если бы у Совета было больше силы, выше производительность, глубже гуманность — всё могло бы быть иначе.
Тогда можно было бы действовать мягче, привлекать этих людей богатством культуры, изобилием жизни, постепенно вовлекая их в единое целое, а не оставлять за собой след смерти и ненависти.
Он резко вонзил вилку в мясную отбивную и сунул кусок в рот — и тут же поперхнулся так, что глаза закатились.
Сайрила бросила на него взгляд, взмахнула рукой и со всей силы хлопнула по спине.
— Кх! Кх-кх! Кх-кх-кх!
Грэйт согнулся, закашлялся до слёз.
Суета длилась добрых несколько минут. Когда он наконец отдышался, Сайрила махнула рукой, снимая магический барьер, что заслонял их от костра.
Бернард снова приподнял крышку котла, Баренсимо вернул сковороду на огонь.
Аппа фыркнул, опустил голову и молча принялся за свой кусок жареного мяса.
Грэйт вытер глаза и улыбнулся Ладтону:
— Прости, поперхнулся. Не стесняйся, ешь, будем говорить за едой… постой!
Он вскочил на одно колено и указал на большую рыбу, только что снятую со сковороды, где она ещё шипела, источая аромат.
Ладтон мгновенно отдёрнул рогатину, а Грэйт поднял руку — в пальцах вспыхнул мягкий свет.
— Готово, теперь можно есть.
Он улыбнулся гостю. Лёгкий ветерок пронёсся над рыбой, разрезав её на ровные куски. Затем рука мага изменила форму, и Грэйт взял себе хвостовой ломтик.
— Так в ней не останется костей.
Ладтон недоверчиво подцепил кусок. И правда — мелкие косточки стали мягкими, упругими, легко разламывались зубами. Он прожевал с наслаждением, жир заструился по губам.
— Вот это да! Великолепно!
Лицо юного туземца засветилось. Он подался вперёд, потом откинулся назад, стараясь не забрызгать каменную плиту слюной.
— Как тебе это удалось? Если бы мы знали такой способ, дети в нашем племени больше не боялись бы рыбных костей! Весной, когда вода сходит с гор, половина нашей пищи — рыба!
— Эм… это приём заклинателя, — ответил Грэйт.
— А я могу научиться? — Ладтон заёрзал, не в силах усидеть. Но вокруг костра сидели все, слева Аппа, справа Баренсимо — не подвинешься.
Тогда парень приподнялся, снял с шеи ожерелье и положил перед Грэйтом.
На нём сверкали в огне звериные клыки, кости, птичьи клювы и когти, зелёные бирюзы, кошачьи глаза, янтари.
— Я заплачу! Я ученик Великого шамана, немного умею колдовать! Если этого мало — стану вашим проводником! Всё равно зиму проведу в горах, а со мной вам будет легче перейти перевал!
Грэйт колебался. В ментальной связи уже прозвучал голос Баренсимо:
— Шеф, в этих зубах и костях, скорее всего, заключены духи зверей. Камни тоже полезны для магов — многие платят за них немалые деньги. А с сыном Рассвета в проводниках путь через горы станет куда безопаснее.
Грэйт кивнул. Он не возражал бы обучить этому заклинанию — ведь оно могло бы избавить многих детей от удушья рыбьими костями. Но всё же пояснил:
— Ладно, объясню вкратце. Сначала нужно охватить рыбу своей духовной силой и точно определить каждую косточку…
Глаза Ладтона замерли. Он уставился на кусок рыбы, напрягая взгляд, будто силой воли мог ощутить тончайшие кости.
Прошло несколько мгновений — и он жалобно вскрикнул:
— Ничего не выходит! Я чувствую только большую кость, но ведь её и так не нужно убирать!
Грэйт понимал: без тонкой духовной чувствительности это невозможно. Сам он научился этому лишь после девятого уровня, когда учитель заставлял его «ловить молнии» в тренировках с шаровыми разрядами.
Парень же, судя по ауре, был воином не выше восьмого уровня, а как заклинатель — едва ли третьего.
Грэйт улыбнулся, вернул ожерелье и жестом показал, что платы не нужно. Но Ладтон не сдался — сел ровнее, даже откинулся назад, будто боялся, что его прогонят.
— Ничего, я потренируюсь! Что дальше? Какая следующая стадия?
Следующая стадия заключалась в том, чтобы извлечь из костей кальций.
Грэйт открыл рот — и осёкся. Как объяснить этому юноше, что нужно вытащить из костей вещество под названием Ca, элемент с атомным номером двадцать, атомной массой сорок и активным металлическим блеском?
Он ведь туземец! Даже маги Совета, по крайней мере нивийские, только недавно начали понимать, что такое элементарные вещества.
Ради детей его народа Грэйт всё же попытался подобрать понятные слова:
— Потом нужно вынуть из костей всё, что делает их твёрдыми…
— Твёрдыми?
— Да, твёрдыми.
Ладтон нахмурился, повторяя про себя:
— Твёрдость… твёрдость… твёрдость…
Он вытянул руку, будто хватая невидимое. Грэйт почувствовал в воздухе слабое, неясное колебание магии — грубое, но настоящее, совсем не похожее на его собственное заклинание.
Однако рыба не изменилась.
— Кажется, он пытается извлечь саму идею твёрдости, — тихо заметила Сайрила в ментальной связи. — На его уровне это невозможно.
— Ладно, потом, — решительно сказал Ладтон. — Никакое учение не заставит меня пропустить ужин! Учиться буду завтра!
Он доел, вытер рот и быстро откланялся.
Ночью, далеко от лагеря, доносились свист, удары, ржание и топот — звуки тревожные, но неясные.
А наутро, едва рассвело, Грэйт и его спутники увидели, как Ладтон, сияющий, подъезжает верхом на огромном олене.
— Почтенный заклинатель! — воскликнул он. — Прошу, возьмите меня с собой! Я хочу учиться у вас этому волшебству! Позвольте мне провести вас через горы!
