Грэйт мчался вперёд на летающем ковре, привязанном к рогам двух несущихся быков. Ковёр, почти натянутый в струну, дрожал от ветра, а сам он сидел между разъярённых животных, чувствуя, как воздух режет лицо.
Когда эти магические быки, опустив головы, заплакали, у него в груди вспыхнула горячая волна — и прежде чем успел подумать, он уже согласился пойти с ними. Только потом, опомнившись, Грэйт с досадой спросил себя:
— Что за безрассудство? Я ведь решил не вмешиваться!
— Грэйт… тебе бы не мешало держать ту сетку на лице, — тихо вздохнула за спиной Сайрила.
Он понял: когда быки склонили головы и пролили слёзы, они незаметно воздействовали на него ментальным приёмом. Но было ли это намеренным действием или просто всплеском их природной силы, пробудившейся от сильных чувств? Или, может, всего лишь инстинктивная передача эмоций? Как бы то ни было, слово уже было дано, а обещание — свято.
Так Грэйт и отправился в путь. Вокруг него мерцал обтекаемый силовой щит, под сиденьем парил диск‑подставка, ещё один он держал на коленях. На этом диске стояли две‑три дюжины чашек Петри, каждая под собственным защитным куполом — от ветра, холода и жара. Некоторые были затемнены заклинанием тьмы, другие оставались прозрачными, и вся эта черно‑белая россыпь напоминала доску для игры в го.
Такое сложное устройство было необходимо: Грэйт не только следовал за быками к их владыке, но и хотел использовать дорогу, чтобы провести опыты — создать устойчивую лабораторную площадку прямо в полёте.
Однако он не имел ни малейшего понятия, как выращивать бактерии: какой нужен питательный раствор, кислотность, температура, влажность, нужен ли свет? Простите, но Грэйт был врачом‑практиком, а не исследователем, и опыта в микробиологии у него не было. Даже если бы и был, с незнакомыми микроорганизмами пришлось бы всё равно идти на ощупь.
Он аккуратно расставил чашки, нанёс штаммы, отрегулировал температуру, закрыл крышки и, собрав волю, произнёс заклинание:
— Рост!
— Ну как, ну как? — Сайрила заглянула ему через плечо.
Грэйт, закрыв глаза, прислушался к магическому отклику и указал вправо:
— Здесь растёт плохо…
Он проверял, к какому антибиотику чувствительна зараза. У него было лишь два препарата — пенициллин и стрептомицин. Левый ряд чашек получил пенициллин, правый — стрептомицин. В передних — раствор антибиотика, в задних — совместное выращивание возбудителя с грибами‑производителями.
Пусть специалист сделал бы это изящнее, но Грэйт и так выложился полностью.
— И как различить? — Сайрила, перебирая чашки, приподнимала крышки. Результат был очевиден: там, где добавлен пенициллин, бактерии буйно разрослись; где стрептомицин — едва теплились. А в чашках с самими грибами обе культуры, подпитанные магией роста, пышно переплелись.
— Видишь, — пояснил Грэйт, — пенициллин и возбудитель растут бок о бок, тесня друг друга, значит, борются за место. А вот возле стрептомицета — пустое пространство, бактерии туда не идут.
— Значит, эти микробы боятся стрептомицина, а пенициллина — нет! — глаза Сайрилы засияли. — Тогда просто введём каждой корове по дозе стрептомицина — и спасём всех!
— Эх, если бы всё было так просто… — Грэйт устало улыбнулся. Он привёз на Новый Континент пять тысяч доз стрептомицина — по человеческим меркам. Но если учесть вес быков, хватит едва ли на пять сотен голов. Да и даже если бы производство работало без перебоев, где взять столько шприцев, чтобы вколоть лекарство каждому?
Одна мысль об этом вызывала у него головокружение.
Ковёр свистел в ветре, копыта гремели, и, проведя пять серий опытов, Грэйт наконец растянулся на ковре, глубоко вздохнул и громко позвал:
— Эй, вы, орлы!
— Здесь! — отозвались сверху.
Золотые крылья блеснули, и один из воинов‑орлов осторожно опустился на край ковра. В этот раз Грэйт взял с собой двух бойцов — для представительности и для связи. А ту женщину‑змею, Нилку, он оставил под присмотром вождя красных соколов: силы она всё равно лишилась.
После недавнего столкновения и того, как Сайрила показала им, кто сильнее, — эльфийка против орлов, — воины держались почтительно, пусть и сдержанно. Стоило Грэйту позвать, как один из них тут же спустился.
— Садись, — пригласил Грэйт.
Орёл замялся, и лишь после третьего приглашения осторожно опустился на парящий диск, скрестив ноги.
— Господин сын грома, что прикажете?
— Ничего особенного, просто поговорим, — Грэйт улыбнулся. — Скажи, сколько быков в стаде, где правит их царь? От племени красных соколов до владений той Девы‑чумы — сколько их по дороге? И сколько дней нам туда добираться?
— Э‑э… — Орёл задумался. Внизу быки протяжно заревели.
Грэйт мысленно вздохнул: реви не реви, я всё равно не понимаю — твой язык вне действия «Понимания языков»!
— Если бы мы летели на полную силу, — ответил орёл, — то добрались бы за день. Но эти быки бегут медленнее, им нужно хотя бы два. А сколько их всего… — он нахмурился, потом вдруг оживился, указывая вдаль: — Вон там стадо! Царское, наверное, раз в сто больше!
Грэйт поднялся, взглянул — сначала сидя, потом стоя, потом передал диск Сайриле и сам взмыл вверх.
Перед ним раскинулась не просто группа животных, а целая движущаяся река — чёрная, блестящая, переливающаяся волнами. Огромные головы, горбатые плечи, густая длинная шерсть…
Он попытался считать, но быстро понял, что это бессмысленно: стадо текло и колыхалось, сбивая все расчёты. Тогда он начертил в воздухе линии «Беззвучного миража», разделив пространство на сетку — девять квадратов, потом десять на десять, потом двадцать на двадцать. Метод подсчёта по площадям — почти как древний приём Хань Синя.
Быстро прикинув, он понял: здесь не меньше тысячи голов. А если царское стадо в сто раз больше — сто тысяч! И это без учёта тех, кто лишь пользуется покровительством царя.
Грэйт машинально коснулся сумки с пятью тысячами доз стрептомицина и ощутил тревогу: этого ничтожно мало.
Орлы ошиблись и в сроках. Они считали по дням с отдыхом, а быки, гонимые тревогой за родичей, не останавливались ни днём, ни ночью. Без сна, почти без пищи, за сутки и ночь они домчались до владений своего владыки.
Издали Грэйт увидел его — огромную чёрную гору, сверкающую на солнце. Этот бык был вдвое выше и длиннее обычных, возвышался над стадом, как скала. Белые изогнутые рога сверкали так ярко, что Грэйт прищурился.
— Муу‑у‑у! — протянули впереди быки, словно возвещая прибытие. Их низкий рёв гудел, как гром, заставляя дрожать воздух и сердце.
Грэйт зажал уши — бесполезно. Воздвиг силовую стену — не помогло. Тогда он создал звуковой барьер, полностью окружив ковёр, и только тогда облегчённо выдохнул:
— Фух… вот теперь тишина.
— Но теперь ты не услышишь, что они говорят! — засмеялась Сайрила.
— А зачем мне слышать? — пожал плечами Грэйт. — Когда понадобится, они сами обратятся.
И действительно, вскоре впереди быки расступились, открывая путь. С холма медленно спустился их владыка — Белый Рог.
С каждым шагом дрожала земля, трескался лёд, а за копытами пробивалась свежая трава. Огромный зверь подошёл вплотную, склонил голову, и даже так его взгляд был на уровне сидящего Грэйта. Из ноздрей вырвался клуб пара.
— Почтенный сын Владыки Грома, властитель чумы, — прогремел он, — благодарю, что снизошёл к нашему племени. Мои дети гибнут от напасти Девы‑чумы. Сможешь ли ты отнять у неё силу и вернуть её в её пределы?
Грэйт внутренне взвыл: Нет, нет, вы всё не так поняли! Я не из тех, кто воюет с богинями!
Он колебался — спуститься ли на землю, чтобы говорить с уважением, или остаться на ковре. Выбрал второе, поднял пробирку и сказал:
— Почтенный Белый Рог, я привёз лекарство, которое, возможно, поможет вашим сородичам. Позволь увидеть больных.
— Конечно, — проревел царь.
Верёвки, державшие ковёр, лопнули, и две другие бычьи головы подхватили их своими рогами.
— Следуй за мной!
Быки рванули вперёд, ковёр скользнул за ними. Минут через десять Грэйт увидел десятки тел, распростёртых на земле, — огромные туши, едва дышащие. Он сжал пробирку и задумался:
По идее, дозу рассчитывают в миллиграммах на килограмм веса. Так кто же скажет мне, сколько весит один такой бык?
Цао Чун взвешивал слона… выходит, сегодня мне предстоит взвесить быка.
