Наставник и ученик, не видевшиеся много лет, некоторое время беседовали при свечах. Се Чжэн собрался было лично проводить Тао-тайфу до его жилья, но тот возразил:
— Ладно, не нужно этих церемоний, ты тоже иди отдыхай, старик и сам доберётся.
Се Чжэн велел Се Ци проводить Тао-тайфу, а затем, помедлив, добавил:
— Если бы она узнала, что это я просил наставника взять её названой дочерью, то вряд ли бы захотела принимать эту милость. Завтра, когда лагерь снимется, я распоряжусь, чтобы она ехала в одной повозке с наставником. Когда у неё есть свободное время, она внимательно читает книги и очень уважает учёных людей. Наставнику нужно лишь дать ей пару наставлений и мягко убедить признать в вас названого отца.
Тао-тайфу, выслушав его столь детальные и продуманные распоряжения, слегка приподнял старческие веки и спросил:
— Стоит ли это таких усилий?
Се Чжэн уже довёл Тао-тайфу до самого выхода из шатра. В неверном свете свечи его благородный профиль скрылся в тени, и он твёрдо ответил:
— Она того стоит.
Тао-тайфу рассмеялся:
— Ладно, пусть будет по-твоему.
Затем он спросил:
— Как зовут ту девушку? Знаешь ли её «восемь иероглифов судьбы»? Раз уж я беру её в дочери, старик должен подобрать ей второе имя.
Се Чжэн ответил:
— Фамилия Фань, зовут Чжанъюй, в этом году исполнилось шестнадцать. Должно быть, родилась в первом месяце второго года под девизом Цинли.
Он не знал точно, в какой именно день родилась Фань Чанъюй. Когда они ещё были в уезде Цинпин, он спрашивал об этом, но она не ответила.
Выражение лица Тао-тайфу внезапно стало крайне примечательным. Неудивительно, что Гунсунь Инь говорил, будто уже видел Фань Чанъюй, но наотрез отказался сообщать подробности. Оказывается, вот какой сюрприз он подготовил!
Заметив перемену в лице Тао-тайфу, Се Чжэн нахмурился:
— Что-то не так?
Тао-тайфу посмотрел на него со сложным чувством и произнёс:
— Девушка, которую я встретил в пути, тоже по фамилии Фань, и зовут её Чжанъюй.
Се Чжэн вспомнил, как Фань Чанъюй рассказывала о встреченном на строительстве дамбы эрудированном, но странном старике, который целыми днями бранил своего ученика. Веки Се Чжэна невольно дрогнули.
В шатре на мгновение воцарилась тишина, наставник и ученик безмолвно смотрели друг на друга.
Спустя изрядное время Се Чжэн спросил:
— Наставника по пути схватили солдаты, строившие дамбу в верховьях Цзичжоу?
Воспоминания о том, как его заставляли копать землю и таскать камни в горах, были не из приятных. Бородка Тао-тайфу дёрнулась от досады, и он решил нанести ответный удар:
— Та девушка говорила мне, что тот, с кем она разошлась, был её пришлым мужем?
Он покосился на Се Чжэна:
— Когда ты попал в беду, ты стал для неё чжуйсюем?
Се Чжэн помолчал мгновение и медленно отозвался:
— Да.
Тао-тайфу посмотрел на Се Чжэна с крайним изумлением. Он ли не знал, насколько гордым был его ученик!
Ранее, услышав от Се У, что Фань Чанъюй убила Ши Ху, он подсознательно подумал о своей знакомой, но ведь муж Фань Чанъюй вошёл в её семью как чжуйсюй, а с характером Се Чжэна… разве мог он решиться на такое?
К тому же Ши Ху был доблестным воином, перед которым склонились все полководцы левого полка. Фань Чанъюй хоть и владела боевыми искусствами, но была лишь новичком. Как она могла совершить подобный подвиг?
И ещё, та девушка, о которой говорил Се Чжэн, была на редкость смышлёной и проницательной, тогда как Фань Чанъюй в его памяти осталась бесхитростной и упрямой девицей.
Потому Тао-тайфу и не связал их воедино, решив, что это просто совпадение имён. Кто бы мог подумать, что судьба порой играет такими красками!
Глядя на своего любимого ученика, в чьём облике сейчас сквозила редкая для него подавленность, Тао-тайфу погладил козлиную бородку и кашлянул:
— Раз так, то затею с поиском другого жениха для неё придётся оставить.
Се Чжэн взглянул на Тао-тайфу, и тот отчётливо прочитал в этом взгляде:
Се Чжэн произнёс:
— Насчёт того, чтобы взять её названой дочерью, мне всё же придётся обременить наставника.
Тао-тайфу со вздохом покачал головой:
— Не поверишь, но когда я встретил эту девчушку в пути, то сразу понял, что из неё выйдет толк. Хотя ей немного недостаёт сообразительности, у неё доброе сердце и твёрдая воля. Если её немного подправить, она станет выдающимся человеком. Я хотел взять её в ученицы, но она раз за разом отказывала.
Се Чжэн вспомнил, как совсем недавно Фань Чанъюй с сочувствием говорила ему, что тот странный старик совсем одинок и хочет взять её в ученицы лишь для того, чтобы она обеспечила ему старость. Она так спешила найти Чаннин, что у неё не было сил присматривать за вздорным стариком, потому она и отклонила предложение, из-за чего тот злился ещё долгое время.
Теперь, слушая объяснения Тао-тайфу, Се Чжэн испытывал весьма странные чувства.
Видя его молчание, Тао-тайфу добавил:
— Тогда она не пожелала признать во мне учителя, так что не могу ручаться, что сейчас она согласится стать моей названой дочерью.
Се Чжэн ответил:
— Исполнить человеческое и вверить себя воле Небес1.
Тао-тайфу вздохнул:
— Ох, и вы двое — просто два упрямых осла, сошедшихся вместе!
Се Чжэн промолчал.
Когда Тао-тайфу ушёл, Се Чжэн в одиночестве стоял у входа в шатёр, заложив руки за спину и глядя в непроглядную ночную тьму.
Шум дождя стих, и вдали в свете костров виднелись ровные ряды армейских шатров, похожие на тёмные бугорки.
Се У нерешительно подошёл и произнёс:
— Хоу-е, уже три четверти часа после полуночи, вам пора отдыхать.
На душе у Се Чжэна было неспокойно, сон совсем не шёл к нему, и он приказал:
— Приструните людей в левом полку. То, что она убила Ши Ху, пока следует держать в тайне.
Се У понимал, что это делается ради безопасности Фань Чанъюй. Если в будущем она не захочет оставаться в армии, огласка этого подвига принесёт ей лишь беды.
Он тут же ударил кулаком в ладонь:
— Подчинённый понял.
Когда Се У удалился, Се Чжэн велел привести своего боевого коня. Он не взял свиту и в одиночестве поехал вдоль лагеря без особой цели. Незаметно для себя он оказался у шатра Чанъюй. Сидя в седле, он некоторое время молча смотрел на него, а затем натянул поводья. Боевой конь под ним, вороной масти, с лоснящейся, словно атлас, шерстью, развернулся и скрылся в ночной тени.
Внутри шатра Фань Чанъюй лежала на кровати, не снимая верхней одежды, и тоже не могла уснуть.
Когда снаружи раздался стук копыт, она невольно затаила дыхание. Стук был очень тихим, будто всадник намеренно замедлил шаг, боясь кого-то потревожить.
Спустя некоторое время тихий перестук копыт послышался вновь, на этот раз удаляясь.
Кто ещё мог среди ночи приехать к её шатру, чтобы просто посмотреть?
Осознав это, Чанъюй почувствовала горечь. События последних месяцев одно за другим всплывали в её памяти, причиняя боль.
Она то и дело ворочалась, пытаясь унять душевное беспокойство, и едва не разбудила Чаннин. Тогда она потерла переносицу, села и подумала, что ей тоже не помешает выйти и немного прогуляться.
- Исполнить человеческое и вверить себя воле Небес (尽人事，听天命, jìn rénshì, tīng tiānmìng) — сделать всё, что в силах человека, а остальное оставить на усмотрение судьбы. ↩︎
