Но вскоре подоспел другой отряд рядовых, вооружённых алебардами с крюками. Их оружие отличалось от того, что было у обычных солдат. На длинном древке, помимо острия, имелось лезвие в форме полумесяца. Им можно было не только колоть, но и рубить с большого расстояния.
Увидев этих солдат, Се У изменился в лице и крикнул Фань Чанъюй:
— Осторожно!
Мятежники действовали слаженно: одни выпрямились, нацелив острия своих копий в Фань Чанъюй, сидевшую в седле; когда же она отбила их своим клинком, другие солдаты, преклонив колено, полоснули крюками по ногам лошади.
Пусть даже Се У и остальные, следовавшие за ней, изо всех сил пытались перебить тех солдат, конь под Фань Чанъюй лишился ног и с диким ржанием рухнул наземь.
В тот миг, когда Фань Чанъюй вылетела из седла, бесчисленные мятежники, точно почуявшие запах крови гиены в степи, обступили её и занесли копья для удара.
Фань Чанъюй, упершись в землю древком знамени, взмыла вверх, а затем, оттолкнувшись от нагрудников вражеских солдат, нанесла круговой удар ногами и твёрдо приземлилась.
Её руки были по локоть в крови, ставшей настолько липкой, что удерживать чёрную железную рукоять модао было почти невозможно. Древко знамени длиной около чжана имело на конце острое копьё, поэтому Фань Чанъюй просто обернула полотнище вокруг древка и продолжила сражаться этим импровизированным копьём.
Любой солдат, пытавшийся приблизиться к ней, отлетал прочь, не успев сделать и пяти шагов.
К этому времени подоспел Се У. Фань Чанъюй, будучи острием клина авангардных войск, подобно ведущему стаю дикому гусю, несомненно, уставала больше всех.
Её силы были на исходе. Се У выхватил знамя из её рук. Его некогда чистое лицо было настолько густо заляпано кровью, что невозможно было разобрать черт; неясно было, своя это кровь или чужая.
Тяжело дыша, он произнёс:
— Командир, я поведу армию на прорыв!
Знамя в его руках развернулось и снова затрепетало на ветру, указывая воинам армии Цзичжоу путь к сбору.
Фань Чанъюй, лишившись сил, оперлась на модао, жадно хватая ртом воздух. Один из мятежников попытался напасть на неё со спины, но байху Го с громовым криком опустил на него свой палаш, едва не разрубив врага пополам.
Фань Чанъюй оглянулась. Половина лица байху Го была скрыта густой бородой, лишь в налитых кровью глазах горел свирепый блеск.
— Я говорил, что на поле боя мне плевать, выживешь ты или подохнешь, но ты меня не опозорила! Даже если я умру здесь после этой битвы, оно того стоило!
Внезапно Фань Чанъюй без предупреждения замахнулась на него своим модао, от чего Го-байху прошиб холодный пот.
В следующее мгновение фонтан крови окатил его плечо.
Он застыл и, обернувшись, увидел мятежника, который бесшумно подкрался к нему сзади и уже заносил меч, но был сражён ударом Фань Чанъюй.
Густая борода Го-байху дрогнула, он больше не смел отвлекаться и лишь крикнул Фань Чанъюй:
— Квиты!
Фань Чанъюй не ответила. Кровь на руках не высыхала, модао всё ещё скользил, а пальцы онемели так, что она почти не чувствовала оружия.
Её губы пересохли и потрескались до крови, и ей совсем не хотелось тратить силы на слова.
Она оторвала длинную полосу ткани от своего боевого халата и плотно, виток за витком, примотала ладонь к рукояти модао.
Се У, державший военное знамя, несомненно, стал живой мишенью: бесчисленные клинки и копья летели в его сторону. Он старался уклоняться от смертельных ударов, но множество лёгких ран привели к тому, что половина его халата пропиталась кровью.
Когда один из вражеских офицеров, пришпорив коня, бросился вперёд, намереваясь пронзить Се У копьём, тот как раз взмахнул знаменем, оттесняя пехотинцев, и физически не успевал ни защититься, ни уклониться.
Фань Чанъюй бросилась наперерез и — точь-в-точь как во время битвы в ущелье Исянь, когда она спасла его от боевого молота Ши Ху — приняла удар копья на свой модао.
От долгой резни у Се У кружилась голова. Ему приходилось ни на шаг не отступать от Фань Чанъюй. В этом войске, если самой тяжёлой была доля Фань Чанъюй, сражавшейся в первых рядах, то второй по тяжести была доля Се У.
Он должен был не только защищаться сам, но и постоянно следить за тем, что происходит вокруг Фань Чанъюй.
Увидев, что она отразила летящее в него копьё, он неосознанно позвал:
— Командир…
Фань Чанъюй резким движением оттолкнула его назад, к наступающим воинам армии Цзичжоу, и холодно приказала:
— Назад, за мою спину!
Пока она говорила, лезвие модао с силой столкнулось с острием копья вражеского всадника, высекая снопы искр.
От мощи удара Фань Чанъюй офицера откинуло назад в седле, и его натиск замедлился. Не успел он оправиться от изумления перед этой нечеловеческой силой, как Фань Чанъюй, пригнувшись, полоснула мечом по ногам его коня.
Длинный клинок модао был необычайно острым, а в сочетании с огромной силой Фань Чанъюй передние ноги коня были срезаны одним плавным движением. Хлынула кровь, лошадь рухнула вперёд, и по инерции всадника выбросило из седла.
Фань Чанъюй нанесла ещё один горизонтальный удар, и голова офицера покатилась по земле.
Байху Го, который как раз собирался прийти на помощь со своим палашом «гуаньдао», при виде этой сцены с трудом сглотнул слюну и сказал Се У:
— Ох, мать моя, как же она дерётся?
Се У даже не ответил. Он беспокоился за безопасность Фань Чанъюй, но, неся знамя, он был слишком удобной мишенью, и ему было неудобно находиться рядом с ней. Он впихнул знамя в руки Го-байху:
— Вверяю знамя тебе.
Не дав байху Го вставить ни слова, он подхватил длинный меч и снова бросился вперёд, расчищая путь для армии вместе с Фань Чанъюй.
Байху Го посмотрел на знамя в своих руках, испачканное кровью неведомого количества людей, и разразился руганью:
— Я что, похож на того, кто будет прятаться в тылу с флагом?
Он тут же перепоручил знамя следовавшим за ним солдатам и сурово крикнул:
— Охраняйте знамя авангарда, держитесь кучнее!
Сказав это, он взмахнул палашом, срубив одного из мятежников, и в несколько шагов догнал Фань Чанъюй и Се У. Сражаясь, он продолжал ругаться:
— Это я здесь байху, щенки! Не смейте лезть вперёд меня!
Солдаты позади сначала растерялись, но среди них были раненые офицеры, понимавшие, что знамя в море людей служит единственным ориентиром и его нельзя терять. Они тут же приказали сотне бойцов окружить флаг и защищать его.
Остальные по-прежнему удерживали строй «клином», подобно сбившимся в комок муравьям в бушующем пламени1, и неуклонно следовали по кровавому пути, который пробивали Фань Чанъюй и её товарищи, постепенно выбираясь из кольца окружения мятежников.
- Муравьи, сбившиеся в комок в бушующем пламени (烈火里抱团的蚂蚁, lièhuǒ lǐ bàotuán de mǎyǐ) — метафора сплочённости перед лицом смертельной опасности, когда группа действует как единый организм ради спасения большинства. ↩︎
