Когда её полные блеска глаза пристально, не мигая, смотрели на человека, весь мир, казалось, терял краски. Оставался лишь этот чистый и тёплый нежный свет в глубине её зрачков, подобный лучам полуденного зимнего солнца, от которых медленно таяли сосульки, свисавшие с черепицы на карнизе.
Се Чжэн встретил её взгляд и замер в оцепенении на долгое время, прежде чем слегка коснуться её щеки и произнести:
— Это не самоистязание.
Чанъюй вспомнила переплетающиеся шрамы у него на спине, и ей снова стало горько. Она сказала:
— Твоя спина превратилась в такое… и это не самоистязание?
— Родовые правила Се-ши гласят: совершивший тяжкий проступок должен получить сто восемь ударов плетью, и тогда вина будет искуплена. Приняв эти сто восемь ударов, я смог прийти к тебе с чистой совестью, и в будущем смогу по всем правилам «трёх посредников и шести обрядов»1 взять тебя в жёны и ввести в семью Се.
Веки Фань Чанъюй дрогнули. Как она ни старалась сдержаться, одна прозрачная слеза всё же скатилась из её глаза, упала в ванну и разошлась кругами ряби.
Неудивительно, что после праздничного пира в городе Лучэн он сказал ей, что ему больше не важно, носит ли она фамилию Фань или Мэн. Оказалось, он уже давно таким способом искупил свою вину.
Она закрыла глаза ладонью и слегка вскинула голову, но всё равно не смогла скрыть придушенного всхлипа:
— И что мне с тобой делать?
Неизвестно, от вина ли, но глаза Се Чжэна тоже покраснели. Его голос звучал хрипло и низко:
— Я хочу просить руки Мэн-ши Чжанъюй. Ты согласна?
Чувство щемящей горечи в груди усилилось, но выхода ему не было.
Фань Чанъюй ощутила, как это жжение дошло до самого кончика носа. Она пристально посмотрела на мужчину с мокрыми чёрными волосами, прекрасного, словно злой дух, и серьёзно ответила:
— Если ты берёшь в жёны, я выйду за тебя.
Тёмные глаза Се Чжэна, не мигая, впились в неё:
— Не передумаешь?
Фань Чанъюй встретила его взгляд и спросила:
— Ты хочешь взять свои слова назад сразу после того, как произнёс их?
Она сердито смотрела на него, и в её голосе слышался вызов.
Се Чжэн промолчал.
Большая ладонь легла ей на затылок, Фань Чанъюй заставили склониться, и в тот же миг у неё перехватило дыхание.
Се Чжэн выпил много вина. Когда он скользнул за её зубы, густой винный вкус разлился во рту. Фань Чанъюй почувствовала, что это совсем не те ощущения, что были, когда она пила сама.
Он целовал её яростно, посасывая губы и язык так сильно, что они онемели от боли, и только тогда отпустил её.
Фань Чанъюй полулежала на краю ванны, жадно хватая ртом воздух.
Её лицо покраснело от нехватки кислорода, а в миндалевидных глазах заблестела влага.
Ворот её платья промок от воды, и сквозь него уже проступали очертания туго затянутой нагрудной повязки.
У Се Чжэна перехватило дыхание, тьма в его глазах сгустилась.
В холодном воздухе словно разгорелось пламя, от которого кровь, бегущая по жилам, закипела.
Он внезапно поднялся, одним шагом переступил через край ванны, подхватил её на руки и усадил на стоящий рядом стол. Бросив взгляд на её губы, припухшие от его поцелуев, он снова прильнул к ним. Казалось, мрак в его глазах вот-вот поглотит её целиком.
Спина Фань Чанъюй ударилась о ширму за столом. Едва из её груди вырвался приглушённый стон, как дыхание снова было украдено.
В её глазах горела непокорность, она пыталась перехватить инициативу, но была намертво зажата в его тисках. Вскоре голова у неё пошла кругом. По телу разлилась прохлада, и когда нагрудная повязка ослабла, она подсознательно обхватила голову Се Чжэна.
Его мокрые длинные волосы прижались к её нежной коже. От холода по телу пробежала дрожь, заставив Фань Чанъюй невольно ссутулить плечи.
Он был подобен голодному волку в зимней пустоши, который внезапно заполучил кусок жирного мяса и в жадности не знал, с какой стороны к нему подступиться.
Его движения нельзя было назвать нежными, в них проскальзывала нескрываемая грубость.
Фань Чанъюй слегка нахмурилась и прерывисто вздохнула. Она легонько похлопала его по крепкому плечу и произнесла сбивчиво и мягко:
— Ты… полегче.
В ту ночь перед его отъездом из Цзичжоу он так искусал её, что несколько дней после этого она не смела надевать нагрудную повязку.
Се Чжэн нежно поцеловал её и, наконец, отстранился. Когда он поднял голову, его глаза были алыми, а на шее вздулись пугающие вены.
Его дыхание обжигало, словно огонь, но голос оставался ровным, хоть и сильно охрипшим:
— Не боишься?
В глазах Фань Чанъюй, отражавших свет свечи, светилась мягкая нежность, подёрнутая лёгкой дымкой, похожей на лесной утренний туман. Казалось, в её взгляде затаились первые тёплые и ясные лучи рассвета. Она спросила в ответ:
— Чего мне бояться?
Се Чжэн не удержался и, снова обхватив её за подбородок, поцеловал. Спустя долгое время он прижался своим лбом к её и, глядя на неё покрасневшими глазами, почти с отчаянием произнёс:
— Тот, за кого ты решила выйти замуж, вовсе не хороший человек.
Фань Чанъюй протянула руку и коснулась его лица:
— У меня есть глаза. Я сама вижу, что ты за человек.
Се Чжэн свирепо прищурился:
— А если я всё это время притворялся перед тобой?
Слушая эти странные речи, Фань Чанъюй чуть вскинула сияющие глаза и нарочно сказала:
— Тогда… может, мне стоит ещё подумать?
Большие ладони на её плечах внезапно сжались так сильно, словно хотели раздробить лопатки. Се Чжэн заговорил с мрачной злобой:
— Поздно.
В его взгляде читались решимость и жестокость, а за спокойным выражением лица скрывались надлом и самоирония, о которых он и сам не подозревал:
— Фань Чанъюй, в этой жизни ты до самого конца связана с таким мерзавцем, как я.
Фань Чанъюй всего лишь хотела подразнить его, но услышав, как он отзывается о себе, снова почувствовала щемящую боль в сердце.
Разве могла она не знать, что он за человек?
Она потянулась к нему, запечатлела поцелуй на его щеке и сказала:
— Тогда давай будем связаны. Говорят, хорошие люди долго не живут. Если ты и впрямь негодяй, я, пожалуй, буду только рада.
- Три посредника и шесть обрядов (三媒六聘, sān méi liù pìn) — традиционный китайский свадебный этикет, включающий участие сватов и соблюдение всех формальностей для заключения законного брака. ↩︎
“его движения нельзя было назвать нежными, в них проскальзывала нескрываемая грубость”. А бывало иначе? Отсилы пару раз🤕
Вот-вот. Это расстраивает. Она должна научить его беречь ее чувства и относиться к ней бережно и нежно! Даже грубые мужланы способны на это, когда любят!!!