Сегодня дул юго-западный ветер. Гунсунь Инь ещё не оправился от тяжёлой болезни и, время от времени вдыхая холодный воздух, заходился неглубоким кашлем:
— Сто лет назад семья Гунсунь тоже переживала пору расцвета. И первая супруга императора Чэн-ди, и вторая супруга императора Сюань-ди были девушками из рода Гунсунь. Но в конце концов большое дерево притянуло ветер1.
Сто лет назад участь семьи Гунсунь была ещё печальнее, чем участь семьи Ци семнадцать лет назад. В Восточном дворце нашли императорское одеяние, наследного принца Шаояна низложили до простолюдина, две императрицы из рода Гунсунь повесились в императорском дворце… Главную ветвь рода Гунсунь в полном составе подвергли конфискации имущества и ссылке, даже ту табличку с надписью «Башня императорских книг» в академии Луюань едва не отобрали… В итоге выяснилось, что всё это было лишь делом о ложном обвинении, подстроенным принцем.
Гунсунь Инь, дойдя до этого места, горько усмехнулся:
— Разве бывают на свете столь безупречные обвинения? Просто император, сидевший тогда на драконьем троне, более не мог терпеть семью Гунсунь. Боковая ветвь рода Гунсунь сто лет влачила жалкое существование, присматривая за Луюань, и первое правило, которое установили для соплеменников: «Не вступать на путь чиновничества».
Ци Шу застыла.
Гунсунь Инь посмотрел на неё и медленно произнёс:
— В тот день, когда вы впервые пришли в академию, я сразу понял, что вы — гунян. Когда вы играли со мной в шахматы в Юйшулоу, я узнал, что это вы были тогда в крытой галерее храма Гуанлинсы.
Уголки его губ изогнулись, а в глазах прибавилось горечи от осознания того, сколько времени утекло:
— Моё сердце полюбило ту гунян, и лишь позже я узнал, что она — принцесса нынешней династии.
На вопрос, заданный ею много лет назад в Башне императорских книг академии Луюань шуюань, сегодня наконец был получен ответ, но Ци Шу лишь почувствовала, как в горле встал ком.
Гунсунь Инь по-прежнему смотрел на неё с лёгкой улыбкой, но в скудном солнечном свете эта улыбка казалась надломленной:
— Я в этой жизни не стану чиновником, так как же я смел погубить её?
Глаза Ци Шу уже покраснели, дыхание слегка дрожало. Она уставилась на него:
— К чему вы говорите мне всё это сейчас?
Холодный ветер шевелил белоснежные одежды Гунсунь Иня. Он стоял там, подобный крепкой, но иссохшей сосне:
— После помощи Цзюхэну сокрушить Вэй Яня и семью Ли, я вернулся в Хэцзянь и день и ночь напролёт беседовал с дедом при свечах. В конце концов я убедил его изменить родовое правило и дозволить соплеменникам поступать на государственную службу. Только во избежание повторения прежних ошибок, когда крылья Его Величества окрепнут, настанет время для моей отставки. В тот год, когда принцесса вернулась в столицу, Инь сдал экзамены на звание таньхуа и вошёл во дворец. Увидев величественные дворцовые чертоги, где живёт принцесса, я так и не осмелился спросить, желает ли она странствовать с Инем по горам и рекам или жить в уединении. Сегодня Инь набрался дерзости спросить, если в будущем Инь подаст в отставку и вернётся в родные края, не пожелает ли принцесса стать с Инем парой праздных облаков и диких журавлей2?
Он снова слегка улыбнулся:
— Семья Гунсунь копила богатства сто лет, кое-какие средства имеются, принцесса не будет нуждаться, разве что Хэцзянь всё же не сравнится с процветающим Цзинчэном…
Прежде его улыбка всегда была изысканной и по-лисьи расчётливой, но в это мгновение она казалась лишь хрупкой маской, с трудом скрывающей под собой сокрушённые чувства.
Ци Шу холодно вскинула взгляд:
— А если я скажу, что не желаю?
Улыбка в уголках губ Гунсунь Иня застыла, в конце концов он лишь тяжело сложил руки в приветствии:
— Значит, Инь говорил безрассудно.
Ци Шу не стала больше обращать на него внимания и, прижимая к себе грелку для рук, быстрыми шагами пошла назад.
Гунсунь Инь замер на месте, чувствуя холод в груди, и, прикрыв рот рукой, не мог удержаться от кашля.
— Гунсунь-дубина!
Кто-то нежно окликнул его сзади.
Гунсунь Инь с бледным лицом обернулся и увидел, что Ци Шу уже не может сдержать улыбки. Она капризно произнесла:
— Я, принцесса, требую в качестве свадебных даров десять тысяч томов из книжной башни твоей семьи!
Гунсунь Инь сначала опешил, а затем тоже медленно расплылся в улыбке и отозвался:
— Хорошо.
Сяо Чаннин, только что повидавшаяся с цзефу, пряталась вместе с Ци Юем за искусственной горкой. Увидев эту сцену, она тихо спросила Ци Юя:
— Дядя Гунсунь собирается жениться на принцессе?
Ци Юй кивнул, его личико стало серьёзным, он поджал губы и сказал:
— Когда я в будущем возьму власть в свои руки, я тоже не трону принца-регента и Гунсунь-сяня.
Он недовольно добавил:
— Только бездарные императоры подозревают своих подданных.
Чтобы было удобнее подглядывать, Сяо Чаннин присела на корточки у края горки, а Ци Юй стоял позади неё.
Она задрала голову и спросила его:
— А ты сможешь в будущем даровать мне титул принцессы?
Ци Юй опустил взгляд на неё:
— Хочешь быть принцессой?
Сяо Чаннин с надеждой кивнула:
— Угу! Как тётя Шу, это так величественно! Фуцзюнь должен отдать всё семейное достояние в качестве выкупа!
Ци Юй нахмурился и сказал:
— Весь этот мир принадлежит мне, ни у кого нет достояния больше моего. Почему бы тебе просто не стать моей императрицей?
Сяо Чаннин ойкнула и широко распахнула тёмные круглые глаза:
— Тогда ты отдашь мне этот императорский дворец в качестве выкупа?
Ци Юй ответил:
— Это будут реки и горы.
Сяо Чаннин не совсем поняла:
— Что такое реки и горы?
Ци Юй сказал:
— От тех мест, где твоя а-цзе ведёт войны, до этого дворца и земель ещё дальше на юге — всё это моё. Если станешь моей императрицей, то будет и твоим.
Сяо Чаннин представила, насколько велика должна быть эта земля, долго загибала пальцы и наконец с потрясением произнесла:
— Даже Сунь-Сунь придётся лететь несколько дней, чтобы добраться?
Ци Юй кивнул.
Сяо Чаннин в итоге нехотя согласилась:
— Ну ладно. Чтобы ты не передумал, давай сцепимся мизинчиками.
— Мирись, мирись и больше не дерись, сто лет не меняйся! Кто обманет, тот щенок!
В канун Нового года в тот год Сяо Чаннин была в императорском дворце вместе с Юй Цяньцянь, её сыном и Чжао-данян. Её цзефу, уладив все дела в Цзинчэне, передал их Гунсунь Иню и кругу доверенных лиц, а сам выкроил полмесяца свободного времени и во весь опор помчался на северную границу к её а-цзе.
Осенью следующего года старшая принцесса и младший наставник сочетались браком.
После Нового года великая воительница Хуайхуа-дацзяньцзюнь с триумфом вернулась с охраны границ. За год она отразила более двадцати крупных и мелких нападений Бэйцзюэ. На северных рубежах вслед за знаменем «Се» поднялось ещё одно знамя главнокомандующего — «Хуайхуа», от которого люди Бэйцзюэ менялись в лице. Поскольку она была родом из уезда Цинпин, императорский двор даровал ей титул Цинпин-хоу.
В тот же год двенадцатилетний юный император начал править лично. Се Чжэн сложил с себя полномочия принца-регента и вместе с женой, Цинпин-хоу Фань Чанъюй, отправился обратно на северную границу охранять рубежи.
В день, когда супруги покидали Цзинчэн, жители города, как и в день их большой свадьбы, сами вышли за ворота, чтобы проводить их.
Юный сын неба также выехал на колеснице из города для проводов. Сяо Чаннин, которая за эти годы заметно вытянулась, махала ему из повозки.
Когда Ци Юй подошёл и передал Сяо Чаннин прощальный подарок от тайхоу, его мизинец слегка зацепил её мизинец. Помолчав, он посмотрел на неё и сказал:
— Помни о нашем уговоре.
Сяо Чаннин, прижимая свёрток, молчала, и когда она отвела взгляд, её щеки медленно покраснели.
Фань Чанъюй, попрощавшись с Ци Шу, которая также вышла проводить их, направила коня к повозке. Юный монарх посмотрел на неё и на стоящего за ней холодного мужчину:
— Тётя Чанъюй и дядя, доброго вам пути.
Фань Чанъюй улыбнулась:
— Благодарю за добрые слова, Ваше Величество.
Се Чжэн тоже слегка кивнул:
— Четыре моря усмирены, в пределах вселенной делайте всё, к чему лежит душа, Ваше Величество. В правительстве много верных подданных — Гунсунь, Шэнь Шэнь, Хэ Сююнь, Лу Бай и другие. Советуйтесь с ними обо всём, а я и моя жена будем охранять северные рубежи для Вашего Величества.
Юный император отвесил торжественный поклон этому воину, который, продержав бразды правления несколько лет, полностью передал ему власть:
— Великую милость дяди и тёти Юй-эр будет помнить вечно. Юй-эр станет хорошим императором, чтобы не посрамить наставления дяди и Гунсунь-сяня.
Се Чжэн больше ничего не сказал, лишь похлопал юного императора по ещё не окрепшему плечу.
Войско двинулось на север. Фань Чанъюй ехала на коне вровень с повозкой. Посмотрев на прильнувшую к окну младшую сестру, которая уже превратилась в прекрасную девушку, она с улыбкой спросила:
— Что император сказал Нин-нян?
Сяо Чаннин посмотрела на старшую сестру, прищурив смеющиеся глаза:
— Это секрет.
Фань Чанъюй легко улыбнулась и не стала расспрашивать дальше, пришпорив коня, чтобы догнать едущего впереди Се Чжэна.
Закат догорал, трава была безмятежно-зелёной. Двое ехали плечом к плечу, а в небе к парящему белому кречету присоединился белый сокол с чуть пёстрым оперением.
Фань Чанъюй спросила спутника:
— Куда первым делом направимся по возвращении на север?
— В Яньчжоу.
Она вскинула брови:
— Почему?
Мужчина слегка натянул поводья. Под узкими рукавами перекатывались тугие мышцы предплечий, его красивое лицо, хоть и хранило холодную суровость, всю дорогу до выхода из города привлекало взоры прохожих.
Лишь когда он посмотрел на женщину подле себя, в глубине его глаз мелькнула нежность:
— Отвезу тебя на горы Яньшань встречать рассвет.
Фань Чанъюй рассмеялась:
— А потом в охотничьи угодья Хуэйчжоу на охоту?
Се Чжэн негромко отозвался:
— Угу.
Это было то, что он когда-то ей обещал.
В лучах заходящего солнца, когда двое всадников отъехали на некоторое расстояние от великой армии, сидевшая верхом женщина-хоу потянула за ворот ехавшего рядом фуцзюнь и, вскинув голову, поцеловала его.
Птицы щебетали, в лесах и горах повсюду распустились цветы. То была прекрасная весенняя пора.
Тем осенним днём шестнадцатого года Юнпин3 они потеряли друг друга среди покрывавших горы цветов тростника.
Весной четвёртого года Юнсин4 они вместе вернулись на север и с тех пор больше никогда не разлучались.
- Большое дерево притягивает ветер (树大招风, shù dà zhāo fēng) — китайская идиома, означающая, что человек, достигший высокого положения или обладающий большим влиянием, неизбежно привлекает внимание, зависть и навлекает на себя беду. ↩︎
- Праздное облако и дикий журавль (闲云野鹤, xián yún yě hè) — чэньюй, описывающий человека, ведущего свободный и безмятежный образ жизни вдали от мирских забот и службы. ↩︎
- Юнпин (永平, Yǒngpíng) — девиз правления, букв. «Вечный мир». ↩︎
- Юнсин (永兴, Yǒngxīng) — девиз правления, букв. «Вечное процветание». ↩︎
Какой умница Бао-эр! уже и императрицу себе выбрал!
Выдержит ли Да Инь шалости императрицы Чаннин😁