У Вэнь молча отворил люк в каморке. Внизу лежали сотни лянов серебром, векселя и шкатулка с украшениями.
Он выкинул добро на землю. Чэнь обмяк и сел на каменный пол.
— Пойдём в траурную залу. Поговорим, как это ты “из мёртвых восстал”, — усмехнулся Ли Сы.
Лампа вечного огня мигала, как глаза подземного судии, что разделяет Инь и Ян.
— Двойника ты подобрал неплохо, он похож на тебя чертами. Но ты годами сидел в доме Цзи и много не ходил; у мертвеца же ступни в толстых мозолях, он явный ходок по горам и полям, — сказал Ли Сы, глянув на тело на ложе. — Стоило мне взглянуть на ступни, как стало ясно: умер не ты.
— Давай правду, — У Вэнь слегка взвёл меч. Чэнь поспешно кивнул.
— Мудрость великая, господин. Это мой двоюродный брат. Он был носильщиком и кормил семью этими ногами. Вчера утром он сорвался со склона и разбился. Тут-то мне и пришло в голову притвориться “мертвым”, — Чэнь бухнулся на колени.
— Зачем тебе мнимая смерть? Причастен ли ты к гибели Цзи Ляна и Хуана? Выкладывай! — в голосе Ли Сы звенела сталь. — Иначе сегодня спасли, а завтра уже не успеем.
— Скажу. Всё скажу, — сглотнул Чэнь. — В прежние годы я с Цзи Ляном и Хуаном много мерзостей натворил. Знал: расплата придёт. Когда один за другим их сожрали, меня накрыла паника. Я был уверен: следующий я.
— Я не хотел умирать. Вот и придумал мнимую смерть, надеясь обмануть Железнозубого. Не вышло и он меня вычислил…
— Ты вернулся ночью проверить: явится ли убийца? — уточнил Ли Сы.
Чэнь кивнул:
— Да.
— А клад с серебром?
— Серебро от продажи дворовых псов. Драгоценности украдены из дома Цзи. Сегодня я хотел забрать побольше и скрыться, — голова его опустилась ещё ниже.
Ли Сы холодно хмыкнул:
— От вора что от мыши: дом берегут, а он изнутри выедает.
— Виноват. Виноват! — Чэнь бился лбом.
— За воровство ты перед судом ответишь. Меня другое интересует: в показаниях слуг ты не раз бросал вызов Цзи Ляну, а он терпел. Значит, был у тебя для него крючок? — Ли Сы ткнул в больное.
Чэнь криво усмехнулся:
— Раз уж Цзи Ляна нет, чего скрывать. Да, господин, все его мерзости были мне ведомы. Он и терпел, боясь, что я разболтаю.
— Какие мерзости? — прищурился Ли Сы.
— С виду он был благородный и учёный. А в душе вор да развратник. Подстрекал Хуана красть бедных девчонок: сам насиловал, потом в притон продавал. Монополизировал цену на рис в уезде, тайком переломал ноги хозяину соседней лавки, выгнал семейство Сюня из Минлина. Землю у народа отжимал, с игорных домов долю снимал… и много такого —всего не счесть, — Чэнь говорил без запинки. — Все его дела я в книжечке записывал и держал его этим в узде.
— Я знал, что он не праведник, но, чтобы до такой степени… — пробормотал Ли Сы и сразу: — Хорошо. Раз знаешь всё, то скажи: среди его мерзостей было ли что, что могло связать его с Железнозубым?
— Не знаю, господин, — Чэнь замотал головой. У Вэнь метнул подозрительный взгляд; но Чэнь упрямо твердил:
— Право не знаю. Если б знал, то стал бы я разыгрывать смерть?
— Ладно, — кивнул Ли Сы.
Снаружи налетел порыв ветра и белые полотнища зашелестели; огонь лампы пару раз вздрогнул и погас. В пустой зале запахло сырой тьмой.
— Ся Цзюин, — вдруг сказал Ли Сы. — Что сделал Цзи Лян такого, что мальчишка ему беспрекословно подчинялся?
— Ся Цзюин… Эх… — вздохнул Чэнь. — Это тянется уже семь лет.
И он медленно стал рассказывать.
— Тогда старик Цзи был ещё жив. Однажды приехал в Лохуа за травами и тут с гор выскочили волки, разгромили всё. Старика покусали за ногу. Вернувшись, он лишь упомянул об этом, а пятнадцатилетний Цзи Лян вспыхнул и поклялся отомстить. До темноты уже был в деревне. Со мной, с Хуаном и дюжиной псов полез в горные ущелья. Шли полчаса — пусто. Уже хотели отступить, как вдруг псы взяли след.
— Догнали, а там стая терзает женщину. Мы спустили псов, и волки ушли. Но женщина… уже не дышала.
— Цзи велел нам с Хуаном зарыть её в первом попавшемся овраге.
Чэнь с опаской глянул на Ли Сы и продолжил:
— Дело забыли, уж семь лет прошло. Пока год назад Цзи Лян не услышал, что в Лохуа объявился свирепый юнец: не боится псов, с волками дерётся. Он заинтересовался, расспросил и выяснил, что юнец этот Ся Цзюин, а мать его пропала как раз семь лет назад в горах. Ся все семь лет ждёт её возвращения. Тогда Цзи Лян сопоставил одежду и возраст и понял: та, убитая волками, и была его мать.
— Дальше в голову его закралась мерзость. Он сказал Ся правду и тот словно обезумел: убежал в Чёрные Тигровые горы, и выл там до хрипоты. А потом Цзи Лян спросил: не хочешь ли забрать матушкины останки?
После этого Ся закончил крик, окаменел и, чтобы бы вернуть кости матери, стал выполнять все, что прикажет Цзи: и на волков ходил, и в “колодце” с псами бился, всё по его наущению, — закончил Чэнь.
— Шантажировать ребёнка прахом родной матери… хуже зверя! — зубы У Вэня заныли от злости: будь Цзи Лян жив, он бы расколол ему грудь молотом, чтобы посмотреть, какого цвета у него сердце.
— Все ли останки матери он вернул Ся? — лицо Ли Сы тоже посерело, голос дрогнул.
— Нет. Не хватало черепа, — подумав, ответил Чэнь.
Ли Сы перевёл дух, уняв гнев:
— Железнозубый уже взял тебя на мушку. Где бы ты ни прятался, тебе не спастись.
— Господин, не дайте ему меня убить! — Чэнь бил челом.
— Спокойно. Я устрою тебе место, где будешь цел, — сказал Ли Сы и, выйдя из залы, бросил У Вэню: — Отведите Чэня в смертный каземат при управе. Три караула и глаз с него не спускать.
— Слушаю, брат, — У Вэнь вывел Чэня.
Ли Сы обернулся, посмотрел ещё раз на траурную залу и холодно усмехнулся. Потом протянул руку и сорвал с притолоки белое погребальное полотнище.
